До Ельцина гомеопатических больниц, как лженаучных учреждений, не учреждалось. Он двинул вперед сооружение линий метро и овощехранилищ. Им уделялось особое внимание и МГК, и Моссоветом, пытавшимися накормить москвичей овощами.
Тогда я часто встречаться с отвечавшим за этот участок Юрием Михайловичем. Лужков стал, по его словам, главным инженером у бывшего директора "ЗИЛа" Валерия Сайкина, управлявшим Москвой как громадным заводом.
Не успел за короткий срок Борис Николаевич развернуться, не успел. И квартиры, и станции метро, и вокзал, и Дворец молодежи строились по проектам, давно принятым. Магазин "Океан" и больница были для него не теми величинами, которыми хотелось бы ему оперировать.
За неполных два года Ельцин ни один задуманный им крупный проект реализовать не успел. Остался на бумаге проект здания Московского горкома, которое он намеревался соорудить на Трубной площади, рядом с домом политпросвещения МГК. Хотел построить, очевидно, новый горком, чтобы развести по разным местам аппараты ЦК и МГК, дислоцированные рядом на Старой площади. Та же участь постигла проект Народного дома, о котором много тогда писали в газетах. То был не ведомственный, фабрично-заводской клуб, а доступный всем москвичам многофункциональный культурный центр. Последний раз Народные дома строились в Москве до 1917 года.
Да, ничего не успел построить Борис Николаевич в Москве. Но он круто изменил мышление архитекторов и строителей, поменял направление движения нашей строймашины. Мы впервые услышали от него, что реконструкция старой Москвы есть задача политическая. Возрождение исторического центра стало с тех пор нашей главной задачей.
Ни один первый секретарь МГК до Ельцина не говорил о городе так, как он, прямо и открыто, правдиво. Вот одно из таких высказываний, сделанное весной 1986 года перед пропагандистами.
"Исторический облик Москвы изуродован. С 1935 года уничтожено 2200 крупных архитектурных памятников. Многие находятся в плачевном состоянии, используются не по назначению. Церковь, в которой венчался Пушкин, превращена в контору, находящуюся в введении Мосэнерго. Позавчера я ездил туда с министром, он наконец дал согласие перевести контору в другое место".
Та "контора" была лабораторией для высоковольтных испытаний Энергетического института Академии наук СССР, она занималась с ленинских времен "электрификацией всей страны", задачей государственной важности. Но и ее удалось вывести из стен здания благодаря Борису Николаевичу. Он нашел время, чтобы побывать в стенах изуродованного храма, куда ни один из прежних руководителей Москвы не отваживался заходить в силу негативного отношения к религии.
Задача реконструкции центра, возрождения старой Москвы стала одним из пунктов решений партконференции. Она, по существу, выполняется по сей день, хотя самой партии давно нет! И если ныне центр Москвы возрождается, обновляется, украшается, то в этом есть и заслуга первого президента России, бывшего первого секретаря МГК.
Ельцин прекратил раз и навсегда многолетнюю практику уничтожения старых домов, не только памятников, но и относящихся к исторической застройке. Он поддержал москвичей, когда они стали на пути бульдозеров. Тогда по решению исполкома начали крушить "палаты купца Щербакова", памятник архитектуры. Каменный двухэтажный дом оказался на трассе прокладываемой вокруг Москвы транспортной магистрали, "третьего кольца". Если бы палаты разрушили, то перед дорожными машинами открылся бы прямой путь в Лефоротово, построенное Петром Первым и его сподвижниками. Там сохранились старинные дворцы петровского и екатерининского времен. Пришлось бы сносить вслед за палатами Щербакова другие здания района, мы бы получили вслед за Новым Арбатом Новое Лефортово. Но этого не произошло.
Машинам в конечном итоге усилиями мэра Москвы найден другой маршрут, сохранивший этот заповедный уголок Москвы. Нам предстоит реализовать здесь сложный проект в ближайшие годы.
Вмешался Ельцин и в другой острый конфликт, возникший между общественностью и городской властью на Поклонной горе. Там сооружался памятник Победы, заложенный еще в 1958 году. Вспомнили о нем сорок лет спустя!
Тогда только забили сваи, заложили фундамент, способный выдержать вес в тысячу тонн. За площадкой, предназначенной под монумент, поднялись стены здания музея Великой Отечественной войны. Над ним мы готовились установить громадный металлический каркас купола, завезенный на Поклонную гору.
Перед музеем должны были поднять на стометровую высоту из камня Красное знамя с профилем Ленина. То был не столько памятник Победы, сколько еще один монумент вождю. Но народ больше не желал жить под красным знаменем. Вслух этого тогда еще никто сказать не смел. Громко, в силу наступившей эпохи гласности, говорили, что якобы строители срыли святыню, Поклонную гору. Вот тогда Борис Николаевич еще раз проявил характер, распорядился прекратить строительство и спорного памятника Победы, и бесспорного музея Великой Отечественной войны.
Замерли на несколько лет башенные краны над Поклонной горой...
