Отказываемся от всех лимитчиков, с которыми при социализме безуспешно боролся на посту первого секретаря МГК Ельцин, сохраним рабочие места для москвичей. Повысим расценки, улучшим бытовые условия строителей, дадим им льготы на квартиры, чтобы они окончательно не разбежались по кооперативным углам.
Концепция наша состояла в том, что припадаем к другому, неведомому при социализме источнику, берем деньги не у государства, не из российского бюджета. Берем у тех, у кого монеты зазвенели в кармане в результате приватизации, свободной торговли, реформ. На эти средства строим хорошие дома, помещения магазинов, офисы, чтобы их... продать подороже!
Берем под гарантию правительства Москвы на двадцать миллиардов рублей кредит в коммерческих банках на покупку материалов, транспорт и зарплату. Строим, строим, строим как можно больше! И продаем! На аукционах, тем, кто больше заплатит!
Этот невиданный нами прежде аукционный механизм сдвинул с мертвой точки, казалось бы, потерявший способность к движению громадный строительный механизм. На торгах уходило с молотка не только жилье, магазины, но и "незавершенка", "долгострой", проклятье эпохи социализма.
Мы стали сооружать не только серийные дома с типовыми квартирами, но и дома с квартирами эксклюзивными, по индивидуальным проектам. Начали делать впервые после 1917 года коттеджи, особняки на одну семью.
Весь этот выброшенный на рынок товар пошел с таким успехом, что через несколько лет мы отдали все банковские кредиты. Успех продаж на аукционах превзошел самые радужные ожидания.
Люди платили намного больше того, что мы ожидали. Потому что в стоимость жилья они включали "столичный фактор", желая жить в Москве рядом с лучшими театрами, музеями, школами и институтами, рядом с лучшими адвокатами и врачами. У них при покупке квартир не требовали справки о прописке и наличии санитарной нормы на каждого члена семьи.
Лужков предложил при продаже жилья ввести муниципальную 30%-ную наценку. Полученные средства отдать на возведение квартир для тех, кто стоит в очереди на жилье, у кого нет денег, чтобы купить квартиру.
Вот почему раньше, чем в какой-либо другой сфере народного хозяйства, строительный комплекс воспользовался плодами победы августа 1991 года. И, преодолев кризис, заработал на всю мощь, набирая обороты после недолгого реального застоя, произошедшего по вине радикальных реформаторов.
Тогда только нам удалось до конца и повсеместно применить вожделенный монтаж "с колес", избавить стройплощадки от складов стройматериалов и мусорных свалок. Никто не запасался впрок на годы вперед "дефицитом". Не стало дефицита!
Я так скажу: в новое общество мы входим через строительство, которое активизирует другие отрасли, производство строительных материалов, грузовых машин, кранов, бульдозеров. Строительство обеспечивает занятость и вообще дает зримое ощущение перемен.
Снова, как прежде, на стройплощадке главной фигурой стал архитектор, отодвинутый давними решениями времен Хрущева на задний план. Ведь платил теперь тот, кто заказывал музыку. А сочинял-то ее зодчий, строитель лишь исполнял партию, получив в руки ноты-чертежи. Так строительство, стоявшее десятки лет на голове, снова встало на ноги.
Когда все пошло-поехало, набирая скорость, когда изменилась философия поведения всех участников строительного процесса, когда все увидели результаты истинной перестройки комплекса, мы услышали от Юрия Михайловича в свой адрес:
- Работает система. Интересно! Красиво!
В этих словах - весь Лужков, его принцип управления. Системный подход не им придуман. Но не знаю ни одного другого руководителя, который бы в эту рациональную систему включал "эмоциональную привлекательность", составляющую красоты, радости жизни, экстаза!
"Разве кто-нибудь может с отвращением смотреть, как рождается новая картина, мелодия? Так вот, тот экстаз, то наслаждение, какое испытывает творец при рождении произведения искусства - точно такое же чувство ощущает строитель, когда начинает работать по-современному..."
Это сказано Лужковым в адрес московских строителей в 1992 году. Такая оценка придала нам силы в постоянной борьбе с твердью и хлябью земли, морозами и жарой неба.
* * *
Суть каждой революции не в шумных митингах и демонстрациях, а в переделе собственности. Так было в 1918 году, когда частная собственность стала государственной, муниципальной. Так произошло в 1991 году, когда общенародная собственность стала приватизироваться. Никто не спорит, делать это было надо. Но только как?
На этот вопрос отвечают по-разному. По этой причине ушел из правительства СССР Юрий Михайлович Лужков, недолгое время служивший там после августа 1991. (Его возмутила практика "прихватизации" бывшей общесоюзной собственности.) По этой причине ушел из большой политики наш первый мэр Гавриил Попов.
