Ряд элементов от одной печи позволил архитектору И. В. Ильенко восстановить ее вид. На основном кафеле изображение бутонов гвоздик и два вида розеток, которые чередовались в шахматном порядке. На реконструкции печь изображена с торцевой стороны. Она находилась на верхнем каменном этаже, и фундамента ее не сохранилось. Поэтому размеры печи были установлены по раскладке самих изразцов и по размерам целого ряда одновременных ей печей (существовала определенная закономерность в ширине печей - 165 - 167 см). Высота же печи установлена на основании реконструкции высоты этажа палаты и аналогии. Печь примыкала к стене, в которой был расположен камин. При раскопках были обнаружены и округленные в плане изразцы - от обогревателя, или «проводной трубы». Этот обогреватель стоял в «брусяных хоромах», а топка его размещалась в нижнем этаже. Расцветка изразцовой печи (зеленовато-бирюзовый фон с коричневым рельефом) сочеталась с убранством комнат Натальи Кирилловны. Оформлению интерьера в то время придавалось важное значение и, безусловно, внутренний «шатерный наряд» палат был согласован с цветом изразцовой печи. Это подтвердилось документами.
В 1685 г.: «…отпустить из казны Казенного приказу в новые деревянные хоромы царицы Натальи Кирилловны на три лавки на полавочник на середину бархату коричного флоринского, на каймы бархату ж осинового, на оторочку отласу зеленого…».
Или: «…скроены царице Наталье Кирилловны кресла бархат коричневый… на оклейку ножек и обивку ремней отласу коричного, бахромою обиты шолковою кропивною».
Таким образом, хоромы Натальи Кирилловны были оформлены в коричневых и зеленых тонах, что наиболее подходило положению вдовствующей царицы. Сочетался с этой цветовой гаммой и колорит росписи стен (судя по сведениям о покупке красок), которую выполняли крупные мастера - живописцы Иван Безмин и Иван Салтанов «с учениками». Вдоль стен в комнатах царицы стояли лавки и шкафы - поставцы с драгоценной, замысловатых форм посудой и ларцами с затейливым орнаментом.
Игры Петра
С этими палатами связано детство Петра. С самых ранних лет рос он в окружении ровесников - «робяток». Один из ранних биографов преобразователя П. Н. Крекшин рассказывает, что на четвертом году Петр уже являлся «полковником» - у него был целый маленький полк сверстников, «Петров полк». Около 1682 г. у хором была поставлена «потешная» площадка, на которой стояли потешный деревянный шатер и потешная изба - это было нечто вроде своеобразного военного лагеря. Здесь же находились деревянные пушки, из которых стреляли деревянными, обтянутыми кожей ядрами. Историки Петра подробно описывают его заморские игрушки - музыкальный ящик «цимбальцы» с медными зелеными струнами, «клевикорды», сложные военные игрушки. Но «робятки», безусловно, пользовались и народными игрушками, в том числе изделиями мастеров московской Гончарной слободы. Некоторые из них оказались в раскопках - глиняные человеческие фигурки или, например, свистулька-коник из белой глины с изогнутым крупом, на котором нанесены широкие оранжевые полосы. Можно представить себе, каким невероятным шумом сопровождались потехи «Петрова полка». «Робятки» немилосердно били в потешные барабаны, пробивая их насквозь (как видно из документов, барабаны довольно часто отправляли в Оружейную палату для починки). Они дудели на деревянных дудках и свистели в те самые свистульки, которые обнаружены археологами.
Загадка чертежа
Чрезвычайный интерес представляет еще одна археологическая находка в комплексе палат. Это чертеж на обломке гладкого белого камня. Значительное количество древнейших русских чертежей на камне, именовавшихся в народе «вавилонами», исследовано академиком Б. А. Рыбаковым. Некоторые из них ученый считает чертежами архитектурными, другие - игральными досками, третьи - символами зодческой мудрости.
На кремлевском чертеже - семь близких по размеру прямоугольников, из которых четыре чередующиеся пересечены диагоналями. Чертеж мог бы явиться планом сооружения - пусть даже на камне, в котором перечеркнутые прямоугольники означали бы крестовые своды, а чистые - циркульные. Однако ни одного сооружения в Кремле с подобным планом неизвестно, и, пожалуй, правильнее будет другое объяснение: игральная доска. На Руси в то время существовало немало не дошедших до нас игр - тавлеи, саки, бирки, леки. Но ни для одной из этих игр такая доска не подходит. Не годилась она и для игры в шашки - тогдашние шашечные доски отличались от современных.
Вторая половина XVII века - это время повального увлечения шахматами в Москве. Я. Рейтенфельс, побывав в Москве в начале 70-х годов, так описывал дворцовый быт: «…танцы, кулачные бои и другие распространенные у нас благородные упражнения у русских не допускаются вовсе. В так называемые шахматы, знаменитую персидскую игру, по названию и ходу своему поистине царскую, они играют ежедневно, развивая ею ум свой до удивительной степени».
