Люки на сцене - самое опасное место, с которыми связаны масса трагических и, как это ни парадоксально, комических историй. Из последних трагическая произошла во МХАТе на спектакле "Тойбеле и ее демон". Вячеслав Невинный, уходивший со сцены, вдруг непонятно зачем вернулся и, шагнув в сторону, полетел в люк. "Скорая" отвезла его в Институт Склифосовского с переломом ребер и множественными ушибами. Там же, но на малой сцене в спектакле "Смертельный номер" сразу несколько люков, правда, неглубоких. Виталия Егорова, игравшего Белого клоуна, так прижали в сценической борьбе к люку, что повредили ему ребра и легкие. Артист уверен, что отделался еще легко, и только потому, что в этот день у него был день рождения. Хотя последующие спектакли из-за плохого его самочувствия пришлось все же отменить.
Но, повторяю, театр есть театр: здесь одно насмерть сплетается с другим, как в скульптуре "Лаокоон с сыновьями". В Театре имени Ленинского комсомола в 60-е годы репетировали спектакль "Все о Лермонтове". Репетиции по произведениям Лермонтова были настолько мучительны, что артисты и даже монтировщики возненавидели режиссера Оскара Яковлевича Ремеза - милейшего, между прочим, человека. А он, чистый и наивный по натуре, как дитя, похоже, был единственным, кто восторгался будущим спектаклем. Это выражалось в том, что Оскар Яковлевич особым способом складывал на животе ручки, крутил пальчиками и приговаривал на текст классика: "Ой, как хорошо, как хорошо!" И вот на одном из прогонов артисты видят, как в своей традиционной позе режиссер из глубины со словами "Ой, как хорошо" спиной отступает к авансцене. А там люк. И люк открыт. Никто не успел и крикнуть, как Оскар Яковлевич рухнул.
Гробовая тишина. Актеры выдохнули и перекрестились: мучениям конец. И вдруг из люка грассирующий голос: "Продолжайте, продолжайте, я все слышу". На следующий день режиссер явился весь перебинтованный, и коллективные страдания по Лермонтову продолжились.
Ирина Линдт - представитель последнего поколения Таганки, свое падение начала еще в театральном училище, где на дипломный спектакль вышла с переломом и костылем. А весной 2000 года на генеральном прогоне "Хроник Шекспира" Линдт, хорошо тренированная и гибкая актриса, сорвалась с трехметровой высоты. Жутко разбилась, два месяца лежала в Институте Склифосовского, потом проходила реабилитацию, но к лету уже вернулась в строй.
1997 год. Склиф буквально спас ленкомовского артиста Геннадия Козлова, который также на прогоне спектакля "Варвар и еретик" сорвался с высокой декорации. С диагнозом "разрыв селезенки" он был доставлен в Склиф, и только его хорошая физическая подготовка, то, что он вовремя сгруппировался, и профессионализм врачей спасли ему жизнь.
IX
Если послушать актеров, то здоровых среди них просто нет. Но самые больные среди них, причем хронически, - это оперные певцы. Елена Образцова в своих мемуарах буквально на каждой странице сообщает: "Была больна, пела; не звучал голос, пела..." Только непосвященный решит, что это все оперные фантазии.
- Я могу сказать, что все это правда, - говорит солистка Большого театра Маквала Касрашвили. - Певцы редко выходят на сцену в хорошей физической форме. Мы подвержены простудам больше, чем другие люди.
У Маквалы в Большом театре долгое время держалось прозвище Трахеит, потому что, приехав из солнечной Грузии в холодную Москву, она постоянно кашляла. Но не только метеоусловия влияют на две крохотные эластичные мышцы - связки. Дым на сцене, дым от сигарет, острая еда и даже сухое вино. Короче, оперного артиста неприятности подстерегают за каждым поворотом. Причем тогда, когда этого никто не ждет.
Так, в 1986 году в "Метрополитен-Опера" шла "Аида", в которой роль коварной Амнерис пела Елена Образцова. С ней как раз было все в порядке, и первый акт прошел на ура. И вдруг в третьем все на сцене замечают, что тенор поет на октаву ниже, почти что разговаривает. Ну, опытные люди сразу смекнули, что певец потерял голос и тянет партию из последних сил. А поскольку во время спектакля его некем было заменить, он на полуречитативе довел спектакль. А в Большом театре спектакль все-таки однажды отменили, так как ко второму акту певец совсем лишился голоса.
За кулисами наших музыкальных театров всегда дежурит фониатр. В "Метрополитен-Опера" никаких медиков и в помине нет. Но как только на гастроли в крупные мировые театры приезжают наши (а вместе с ними и доктор), то западные исполнители бегут к нашим врачам.
X
