Не только артисты играют в театре - играть приходится и врачам. Когда Григорий Горин был молодым врачом, он вез по "Скорой" в больницу женщину с истерическим припадком из-за якобы проглоченной ею булавки. Сила внушения у пациентки была такова, что у нее в дороге стала набухать шея. Горин уже приготовился прямо в машине делать больной трахеотомию, то есть разрезать трахею. Но в Институте Склифосовского, куда примчалась "Скорая", старый врач преподал начинающему доктору урок. Увидев пациентку, бившуюся в падучей, он сказал: "Доктор не сталкивался еще с тем, что люди глотают булавки. Сейчас мы ее вынем". И, засунув женщине два пальца в рот, вытащил булавку. Отек через час спал. Когда женщину увели, доктор объяснил Горину, что принес булавку с собой и разыграл маленький спектакль.
В практике доктора Горина была потом масса историй - и удивительных, и ужасных... Геннадий Шпаликов... Талантливый сценарист. Не артист, но поэт. Личность. Однажды он не вышел к завтраку в писательском Доме творчества в Переделкине. Друзья забеспокоились. Горничная с перепуганными глазами шептала, что в его комнате как-то странно прикрыта дверь. Горин приставил лестницу к окну и увидел, что Шпаликов повесился на полотенце. Он привязал полотенце к ручке двери и упал на пол так, чтобы оно туго затянулось на шее.
- Я понимал, что уже началось трупное окоченение. Помогать не было смысла. Я влез через окно в комнату, вынул его из петли, затем позвал свидетелей и до приезда судмедэкспертов ничего не трогал. Правда, потом его жена обвиняла меня в том, что я якобы скрываю, будто Гену убили.
Эту историю Григорий Горин рассказывал за два месяца до своей смерти. Смерти, которая оглушила театральную Москву, как бомба. Самое парадоксальное и ужасное заключается в том, что доктора Горина, который всегда отстаивал честь мундира "Скорой помощи", по сути, не спасла его бывшая служба. В 7 часов вечера 14 июня ему стало плохо.
- Он позвонил мне и сказал: "Танька, у меня очень болит левая рука", вспоминает Татьяна Путиевская - врач, старинный друг семьи Гориных. - Я говорю ему: "Немедленно вызывай "Скорую". В одиннадцать приехала бригада, намерила повышенное давление, сделала укол и уехала. Ночью боль усилилась. Гриша, человек мужественный, почти кричал. Под утро снова приехала "Скорая".
И приехала та же самая бригада. Начали ставить капельницу, делать какие-то манипуляции, вместо того чтобы по пустому городу, еще не стряхнувшему с себя ночных сумерек, мчаться с Гориным в реанимацию. Трудно сказать, что повлияло на врачей - громкое ли имя больного или страх ошибиться?.. Теперь это уже не важно. Рано утром Григорий Горин, который всегда всех лечил и вытаскивал с того света, скончался. Театр потерял не только драматурга, но и опытнейшего врача.
"Доктора! Доктора!" - несется за кулисами. И это совсем не авторский текст...
А вот святая святых - каморка театрального художника. Но не в каждой из них встретишь такое, как во МХАТе имени Горького. Трусы из хлопка. Кальсоны из фланели. Все в кружевах, как в пене, панталоны. Нижние юбки, лифчики всех фасонов и размеров. Упругие корсеты. Хрустящие лифы. Линялые и крахмально-белоснежные, застиранные и лежалые. В шкафах, на столах, в коробках, пакетах и бесчисленных пакетиках. Вот она - вся столетняя история нижнего белья. Владелица всего этого - театральная художница Виктория Севрюкова - убеждена, что эти костяные пуговицы, подвязки, петельки, корсеты с китовым усом способны рассказать больше, чем умные учебники, киноархивы и даже пожелтевшие фото. Более того, по размерам бюстгальтеров она может предсказать начало катаклизмов. У нее абсолютно
Новый взгляд
на неглиже
Кальсоны от секретаря Сталина
Фру-Фру - совсем не лошадь
Балерина не отдалась Распутину
Ортопедическое вмешательство в Чехова
Как корсет повлиял на Гафта
Победа с помощью козлов
Метраж для платья жены Берии
I
- Мужское белье меня не интересует, - говорит Виктория Севрюкова, выкладывая передо мной свои мануфактурные сокровища. - Но это, то, что ты видишь, на днях принесла какая-то женщина. Это оказалось белье секретаря Сталина - Мехлиса. Посмотри на него. Это образцовые мастерские КГБ.
Виктория демонстрирует мне кальсоны из шелка цвета чайной розы, да еще с перламутровыми пуговицами. Другие - из тончайшей чесучи. Оказывается, вот такие, нежные ткани согревали суровые тела чекистов.
- А теперь я тебе покажу подштанники, которые меня потрясли - тоже Мехлиса, - розовые, не тронутые с сорок седьмого года, американского производства. В то время, когда вся страна ходила вот в таком (в воздух летит нечто хлопково-застиранное), некоторые щеголяли в нежном белье.
- А что же они все такого огромного размера?
- А мужик какой тогда был, ты посмотри! Помнишь, в кино Николай Крючков, Борис Андреев - кряжистые, крепкие. Сзади специально вшивали тюрнюр нашлепник такой, чтобы крепко зад держал и подчеркивал его. Специально все продумывали. Причем пуговицы - костяные. Почему? Потому что к телу шло все только натуральное. А это летний трикотаж для мужчин - тоже перламутровые пуговицы.
