В странных декорациях творится нечто странное. Стиль репетиций - под грифом "секретно". То есть - тишина, режиссер не кричит, объясняет артистам все шепотом, как будто находится с ними в заговоре. Обслуга "Современника" удивляется, что даже в перерыве никто за сценой не треплется и не травит анекдотов. Таинственность усиливают любимые слова режиссера: "Ну, нэ знаю, нэ знаю..." и "Навэрно..." Он не выносит вопросов типа: "Откуда я выхожу?"
- Ну хорошо, - говорит он решительно, - в эттом месте надо... - Пауза. Но если я все объясню, мнэ не интэресно будет, - внезапно заканчивает он свой монолог.
Второй акт
В странных декорациях нет ничего постоянного. Артист Максим Разуваев, репетирующий роль Мортимера, шепотом сообщает мне, что мизансцены меняются каждую минуту.
- Но это же путает артистов. Как же вы играете?
- Это не путает. Может быть, это не очень привычно, - шепчет Разуваев, но очень интересно. И он же не суть меняет, а в форме пробует разное.
- Это очень мучительно, - говорит Марина Неелова, прикуривая сигарету. Ты не успеваешь ухватить хвост его идеи, а тебе уже предлагают голову. Я сама хожу, как без головы.
Елизавета: Чего народ мой хочет? Говорите, чего он хочет?
Берли: Головы Стюарт...
Голову рубить будут в пятом акте.
Игорь Кваша играет графа Лестера - любимца королевы Елизаветы. Вот после неудачного покушения на королеву он дрожит от страха:
Разоблачен, разгадан я. Но как
Он мог напасть на след мой?..
- Нэт, нэт, - Туминас из зала поднимается к Кваше. - Он нэ такой тяжелый... Он медвежонок, мягкий, как в детстве. Надо лэгче, еще лэгче...
Кваша на ходу перестраивается, и его знаменитый половой, то есть очень низкий голос, дает жалостливого петуха. Кваша как будто в весе потерял, и вся монументальность его пластики потекла, как мороженое на солнце. Его совсем будет не узнать, когда после встречи с Мортимером - Разуваевым он натянет на голову детскую шапочку и окончательно станет похож на городского сумасшедшего. Однако через минуту выяснится, что это всего-навсего уловка, чтобы заманить партнера в ловушку, то есть в шкаф.
Действие со шкафом тормозится, потому что режиссер с артистами Юшкевичем, Разуваевым и Квашой пытаются найти причину смерти Мортимера - задохнулся в шкафу? закололся? отравился? Даже королева подает голос, предположив, что он мог перерезать себе вены. Поиски кончины пылкого смельчака дорого обошлись артисту Разуваеву. Пытаясь из шкафа перекричать музыку: "Подлец! Но поделом мне! Как я глуп! Кто вызвал с ним меня на объясненья?", он сорвал голос. Вообще потерь хватает - одни артисты в синяках, у других порвана одежда.
- Интересно, а режиссер прислушивается к актерским предложениям?
- История такая вышла, - рассказывают артисты. - На послед-ней репетиции перед отъездом Римаса в Литву актеры задали ему вопрос: "Почему ни одно наше предложение, Римас, у вас не находит отклика? Ни од-но!" То, что ответил Римас, было убийственно своей внезапностью. Он сказал с соответствующей интонацией: "Хорошо, что вы задали этот вопрос как раз перед отъездом. Может быть, я подумаю и, не возвращаясь, пришлю вам телеграмму: "Спасибо, было приятно познакомиться. Вы очень хорошие артисты, но я очень занят теперь".
Третий акт
Наконец-то Мария и Елизавета встретились. Явление Стюарт народу имело очень эффектный вид: внизу - кормилица (Людмила Крылова) с камеристкой (Мария Селянская) и сверху, как по перекладине над пропастью, идет Мария Стюарт. Черное пальто поверх белой длинной рубахи. Ухватившись за стеклянный набалдашник люстры, спускается вниз. Она, как птица, которой связали ноги и от этого она сошла с ума. Во всяком случае, взгляд ее оторопелый, голова на тонкой шейке то и дело падает, как у недоразвитого младенца. На колени кормилица поставила ей прозрачный полуглобус с водой.
Мария: Как я деревьям этим благодарна,
Что не видна тюремная стена!..
И в безумном отчаянии она бьет по воде. Вода эффектно разлетается, как битое стекло.
- Пошла Эльжбета, - командует Римас, и по черному заднику вся в черном медленно и ритмично движется королева Англии. Гордо вздернутую голову подпирает высокий белый воротник. Когда развернется анфас, то станут видны высокие черные сапоги на красивых ногах, черные брюки, черный жилет и бабочка на белой рубахе. Они рядом - Стюарт в безумии и Елизавета в непреклонной гордости.
Мария: Царите с миром. Я от всяких прав
На царство отрекаюсь...
Стюарт подвывает: "Сестра! Сестра! Дай мне терпенье, Боже!" Елизавета неприступна, как крепость. Обхватив руками аквариум, Стюарт молит о прощении. Не выдерживает и остатки воды выпле-скивает на Елизавету. Та торжествует.
Ценою всех богатств земных я не хотела бы оказаться на месте этих двух женщин. Когда Елизавета уйдет, Мария залезет на стол и, раскачиваясь в такт колоколу, станет злобной волчицей, от ее безумия не останется и следа. Страшно.
Реквизитор Маша ползает по сцене и собирает воду. Она уверяет, что королевы извели на сцене пять литров воды.
Перерыв
