- Знаете, очень простая была история и, как выяснилось потом, даже ошибочная. Кто-то пошутил и от имени симпатичного мне молодого человека назначил свидание на Пушкинской площади. Я прождала час, два. Не могла поверить, что он меня обидел, обманул. А он-то не пришел, потому что ничего не знал. Как сейчас помню, я шла по улице и плакала от обиды. Было такое высокое духовное напряжение, что у меня сама собой сложилась песня. Прямо с музыкой. И вот пока я шла от Пушкинской до Белорусского вокзала, вся обида растаяла. Эту песню потом пели в электричках.
Бесконечной тоскою охвачена,
Я бреду по вечерней Москве.
То ли дождь идет, то ли плачу я,
И все думаю я о тебе.
Прохожу я по Горьковской улице,
Удивленные взгляды ловлю,
Я не глупая, я не умница,
Просто женщина, просто люблю.
- Красиво. А объект знал, что ему посвящена песня?
- Нет, я ему не сказала... А потом у нас в театре делали спектакль "Пять вечеров". Трудно представить более красивый спектакль о любви. Там играли Ефремов - Толмачева (взрослая пара) и пара молодых: Табаков - Дорошина. Женя Евстигнеев сказал мне: "Слушай, ты все стишки в стенгазету пишешь, напиши нам песню". Музыка уже была, и я написала (поет высоким голосом): "Уехал милый в дальний край, да только меня не взял...". Какой это был спектакль! Боже мой! Пронзительный, как рассвет. Как только закрыли занавес, я побежала за кулисы. От полноты чувств слов не было, и я сорвала с себя сережки и подарила их Лиле Толмачевой. Но пока снимала, сломала застежку. Так их никто и не надел.
Ефремов верил в то, что я могу писать песни, и просил меня написать для постановок "Два цвета", "Продолжение легенды", а потом пришел композитор Колмановский со своим поэтом, и я больше не сочиняла для "Современника". Но ширилось бардовское движение, которое меня увлекло.
А между прочим, мои песни мирят людей. Однажды драматург Гуркин насмерть разругался со своей невестой. Они даже решили разойтись. И вдруг по радио услышали мою песню из "Пяти вечеров". Как рассказывает Гуркин, произошло невероятное: они вытерли слезы, взялись за руки и пошли в загс.
- Ну, а вам, автору, кроме гонорара, песни что-то приносят?
- Я считаю, что удачу. У меня был жуткий период в жизни, когда один за другим умерли родители, я заболела туберкулезом и казалось, что жизнь кончена. И вот однажды в театральном кружке физмата (физики тогда ударились в лирику) я обратила внимание на Валеру Миляева, который был как вещь в себе. Он пригласил меня кататься на лыжах, взял гитару и сказал: "У меня есть одна песня любимая, ее Ада Якушева написала". И поет, понимаешь, мне "Улицу Горького".
- Как Ада! Как... А-а-а... Это же моя песня!
Я чуть не заревела. Такие чудеса бывают. Теперь мы вместе мучаемся над текстами.
- Как работает семейный подряд Ивановых?
- Мы по отдельности работаем. Я пишу женские номера. Валерий Александрович - мужские. Так написали либретто к спектаклю "Доходное место". Был случай, когда к одной телевизионной передаче мы написали по отдельности две песни, но выбрали почему-то мою, хотя его в тысячу раз лучше. Мы вообще с ним никогда не ссоримся. Он настолько умный человек, что я все безоговорочно принимаю. Он в жизни не выругался матом. И когда на актерских капустниках кто-то себе подобное позволит, он встает и уходит через зал.
- Скажите, Людмила Ивановна, актриса Иванова была когда-нибудь в простое?
- У меня работы всегда было больше, чем я могла сделать. Вела драмкружки, работала с эстрадными певцами, сочиняла, снималась.
- А что заставило вас в таком случае завести еще одну головную боль театр "Экспромт"?
- А из протеста. Несколько лет назад я преподавала в ГИТИСе. И когда я пришла туда, мы решили для второго курса сделать сразу большую работу. Детская сказка - это самое лучшее, что могло быть, и мы написали музыкальную сказку "Крошечка-Хаврошечка". В ней для каждого студента выписали выходные арии. Нас поддержали, особенно Борис Покровский, который в то время руководил музыкальным факультетом. И вдруг сменилось руководство, которое сообщило, что мы с нашим мюзиклом не нужны. "Что же я это буду терпеть, - подумала я. - Я свой театр сделаю. Там я буду писать, ставить и играть". Пошла и зарегистрировала "Экспромт".
- Это в вашем характере? Никогда бы не подумала.
- Нет, неприятности мне никогда крыльев не обрезают. Наоборот. Я всю жизнь начинаю сквозь асфальт прорастать, но в другом месте. Ролей не дают - я в кино снимаюсь. Не снимаюсь - пишу песни. Так вот о театре. Я в то время была депутатом в Бауманском районе.
- Председатель парткома, месткома, депутат... Однако какая бурная деятельность.
- Да, и программа у меня была - культурный досуг населения. Детский театр - разве плохое дело? Я подумала, что в райкоме великолепный зал простаивает от конференции до конференции. Здесь и надо играть спектакли для детей "Снегурочку" и "Царя Салтана". А агитпункт в районе я превратила в маленький театрик: здесь у нас идет чудная сказка под музыку Грига.
- Актриса стала начальником. Каковы ощущения?
