— Вы должны мне поверить, — убеждал Эйхман захвативших его израильских оперативников. — Я ничего не имею против евреев. Я просто выполнял порученное мне дело. Я никогда не был антисемитом. Мне даже нравились евреи. У меня были друзья евреи. Когда я приезжал перед войной в Палестину, то в Хайфе всегда нанимал евреев-таксистов. Евреи мне нравились больше, чем арабы.
Он, кажется, даже верил в то, что говорил.
— Вы же солдат, вы выполняете приказ, — внушал он израильскому офицеру. — Почему вас удивляет, что и другие делают то же самое? Идея состояла в том, чтобы создать государство, свободное от евреев. Первоначально хотели всех евреев выслать из Германии. Но ни одно государство не согласилось принять всех евреев. Кто же виноват в их гибели: Германия или западный мир?
На суде Эйхман не отрицал своего участия в «окончательном решении еврейского вопроса», но наотрез отказывался признавать себя убийцей:
— Я никогда никого не убивал. Я занимался только тем, что находил евреев и отправлял их в лагеря. Таков был приказ фюрера. Я должен был подчиняться. Выбора у меня не было.
Само понятие «банальность зла» помогло многое понять в механизме тоталитарного государства. Тем не менее, на один вопрос ответа нет. Почему из десятков миллионов немцев именно Эйхман был выбран для «окончательного решения еврейского вопроса», почему он так рьяно взялся за это дело?
Уничтожение евреев стало для него не просто выполнением приказа, а делом всей жизни. Он был словно заворожен этой целью. Он не думал ни о чем другом.
— Уже в самом конце Гиммлер хотел, чтобы я остановился, — признался Эйхман израильтянам. — Он решил, что нам всем пора спасать наши шкуры. Я продолжал действовать. Если человеку поручено дело, он обязан довести его до конца…
В свое время иерусалимский суд поручил психиатру установить, является ли Эйхман психически вменяемым и может ли он предстать перед судом. Среди прочего израильский психиатр попросил Эйхмана сделать несколько рисунков, позволяющих заглянуть в характер человека. Через двадцать лет после суда на основании этих рисунков была организована еще одна экспертиза. Пятерых психиатров ознакомили с рисунками, не называя имени автора.
Вот их заключения:
«Это очень агрессивный человек. Он был когда-то воинственным, а теперь не имеет больше власти продолжать эту войну…
— Это человек, вызывающий страх. Ему свойствен садизм. В нем есть нечто от хичкоковских персонажей, он словно играет роль в фильме ужасов…
— Он чудовищно агрессивен, его гнев не знает границ…
— Этот человек буквально кипит от злости, но старается ее скрыть…
— Ярко выраженный садо-мазохистский тип. Агрессор, способный быть очень жестоким…»
Анализ рисунков может показаться не очень надежным методом исследования, но на самом деле он давно входит в инструментарий психиатров, позволяя определить не только интеллектуальные способности, уровень умственного развития, но и характерные черты подсознания. Клинический опыт, который собирается годами, позволяет психиатрам ставить точный диагноз.
Нервозный, жестокий, не терпящий возражений — вот каким увидели психиатры Эйхмана. Другие черты его характера: холодный, недоверчивый, эгоцентричный, не способный к дружбе.
Рисунки, утверждают психиатры, свидетельствуют о том, что в родительском доме он вырос без тепла, радости. Вместо любви в семье культивировалась дисциплина. Строгость, наказания воспитали страх перед начальником, способным причинить боль. Его собственные потребности и интересы подавлялись. Это сделало Эйхмана неврастеником, склонным к паранойе.
Одержимый исполнитель, который педантично следил за выполнением каждой детали приказа, трусливо думал только о том, как угодить начальнику, и больше всего боялся не справиться…
«Выполнение приказа было самым главным для меня. Возможно, это в природе немца», — писал Адольф Эйхман в своих записках, пытаясь объяснить, почему он сыграл такую роль в уничтожении европейского еврейства.
Он рисовал себя человеком, который исполнял свой служебный долг, а вовсе не руководствовался чувством ненависти. Эйхман, находясь в израильской тюрьме, написал в свое оправдание 1200 страниц, которые через много лет после суда израильское министерство юстиции передаст немецким ученым для изучения.
«С детства исполнительность была чрезвычайно важным для меня качеством. Когда я поступил на военную службу, то обнаружил, что мне нравится подчиняться приказам… Когда я оглядываюсь назад, я понимаю, что жизнь, основанная на привычке подчиняться и исполнять приказы, это очень комфортная жизнь. Это сводит к минимуму необходимость размышлять». Когда нацисты были разгромлены, он был в панике — как жить в мире, где тобой больше никто не командует. «Я чувствовал себя совершенно не способным жить самостоятельно».
Иерусалимский суд вынес вердикт 10 декабря 1961 года: Адольф Эйхман виновен в преступлениях против человечности. Это был единственный человек, приговоренный к смерти в Государстве Израиль. 31 мая 1962 года его повесили.
