Типичная фотокнижка состоит из нескольких страниц или карточек, упорядоченных в скоросшивателе или скрепленных кольцами. Фотокнижку не стоит делать статичной, она должна быть редактируемой, чтобы в нее можно было легко вносить изменения и добавлять новые материалы, менять фотографии или текст. Фотокнижки могут расти вместе с ребенком, помогая улучшать его навыки. Поэтому их можно называть Живыми книжками, как это сделал Максим из рассказа «Школа имени меня».
Фотокнижка – это не просто фотоальбом случайно расположенных фотографий. Это связный рассказ на определенную тему, он состоит из набора визуальных образов, взятых из окружающей жизни. Эти образы сопровождаются понятными ребенку пояснениями и становятся элементами последовательной истории, которая полна обучающего или познавательного потенциала. Она способна раскрыть для ребенка новые аспекты реальности. Такая книжка – как бы отражение жизни ее создателя и источник новых знаний и впечатлений, а также помощник в освоении новых умений.
Одно из достоинств системы СТФ в том, что она доступна финансово и технически, к ней могут прибегать как специалисты, так и любые взрослые люди без специального образования.
Фотокнижки обязательно послужат поддержкой и для ребенка, стремящегося познавать себя и мир, пусть даже и своими, особыми путями, и для помогающего ему педагога или родственника. Как, например, в случае с Дэни, которому посвящена следующая история.
– Таисия Сергеевна, к вам привели
Я сразу поняла, о ком идет речь. Сегодня в мою группу должны были привести нового ребенка. Я работаю воспитателем в группе для детей с особыми потребностями. Это обычный детский сад, но его посещают и те дети, которых мы называем «особенными». Это дети с нарушениями развития, пережитыми травмами и другими проблемами. От всех прочих малышей они отличаются тем, что требуют к себе повышенного внимания. С ними занимаются логопеды, психологи и дефектологи. Моя же задача – достучаться до этих детей, завоевать их доверие и авторитет. Я не могу сказать, что это просто. Однако, побывав однажды в их обществе, мне уже сложно вернуться в обычную группу. Я вижу нечто очень важное в том, чтобы помогать этим малышам, которые нуждаются в моей помощи как никто другой. Это очень подкупает, кроме того, несмотря на все сложности, я не знаю чувства более яркого, чем то, которое вызывает доверчивый взгляд особого ребенка. Тот момент, когда ты становишься частью его причудливого и закрытого мира, сложно сравнить с каким-то другим. В этих детях есть что-то очень трогательное и ранимое и в то же время мужественное, то чего нет в других. Я не могу сказать, что люблю особенных детей больше, чем обычных, скорее они напоминают мне разные сорта цветов. И если обыкновенные дети это прекрасные, пышущие здоровьем садовые цветы, то особые дети это оранжерейные растения, готовые от любого неосторожного движения увянуть или спрятаться. К каждому из них нужно найти особый подход, нечто такое, что тронет ребенка и позволит понять, что он может мне доверять.
– Таисия Сергеевна! – мои размышления прервала заведующая, которая ждала ответа.
– Да, Алина Александровна. Я к ней сейчас подойду.
Я вышла в коридор, где на диванчике сидели пожилая женщина с уставшим лицом и маленький мальчик, который напряженно смотрел себе под ноги. Изредка он настороженно поглядывал в сторону игровой комнаты, в которой весело шумели дети.
– Добрый день, – я приветливо улыбнулась. – Вы хотели со мной поговорить?
– Таисия Сергеевна? – женщина удивленно на меня посмотрела. – Я не думала, что вы так… Хм. Молоды.
– И тем не менее я уже десять лет работаю в группах детей с особыми потребностями, – я снова улыбнулась.
Я давно привыкла к тому, что родители реагируют на меня подобным образом. Им часто кажется, что хороший специалист должен быть старше, опытнее и деловитее. Зато дети никогда не испытывают никаких проблем с моим возрастом, скорее наоборот. Иногда они даже проявляли ко мне большее доверие, чем к воспитателям, которые выглядели старше. Вероятно, играло роль то, что им было проще отождествить меня с собой, как бы принять меня в круг детей.
