Мэдди сидит в своем домашнем кабинете. Она вертит в руках визитную карточку, оставленную ее матерью, пока слушает первый эпизод подкаста. Звук некогда хорошо знакомого голоса затягивает ее все глубже в прошлое, когда она была школьницей… до того вечера, когда она стояла той ночью перед костром Улльра.
Тринити: Если… если не вы, то кто это сделал?
Охранник: Время вышло, Пелли. Давай, пошли.
Клэйтон: Кто бы это ни сделал, ее убийца до сих пор на свободе.
Звук закрывшейся двери, приглушенный смех.
Слова Пелли эхом звучат в ее голове, с каждым разом отдаваясь все громче:
— Мэдди?
Она вздрагивает и разворачивается на стуле. Даррен находится в комнате; он лишь немного заступил в дверной проем. Он все слышал. Выражение его глаз пугает ее.
— Что, если он этого
— Это глупо! — Мэдди хлопает по аудиколонке. — Идиотизм какой-то. Ничем не оправданное заявление. Он лжет напропалую, и эта женщина — эта Тринити — прекрасно понимает его. Она стряпает историю из его лжи, делает очередную сенсацию. И я тебе скажу одну вещь: подкаст «Это преступление» и
— Но она никого не оклеветала, если…
— Пока еще нет. Но она закладывает почву для новых теорий о том, кто это сделал, и все они основаны на лживых показаниях социопата. Делая это, она начинает возбуждать необоснованные подозрения среди горожан. Среди наших знакомых, рядом с которыми мы живем.
— Ты будешь говорить с ней, когда она позвонит? Потому что это вопрос не «если», а «когда».
Мэдди смотрит на Даррена.
— Я… а ты?
Он приглаживает волосы ладонью.
— Пожалуй, сотрудничество будет лучше, чем отказ от разговора. Посмотри, что будет с твоей матерью в случае отказа от интервью. Это будет выглядеть так, как будто она что-то скрывает. Наверное, было бы лучше, если бы она дала объяснения и рассказала о ходе расследования. По крайней мере, если мы все дадим Тринити наше мнение об этом деле, то у нее будет верное представление. Такие люди, как она, только больше распаляются, если с ними не хотят говорить. Тогда ее слушатели могут купиться на идею о заговоре молчания.
