Белая Гора и Денли отправились купаться, а мы с Ло лениво прогуливались среди развалин. Мы уже знали, что город рушился методично, в горькой решимости не оставить врагу ничего ценного. И я, и Ло, разумеется, искали материалы для своих работ. Спустя какое-то время мы уселись в горячей тени, жалея, что не захватили воды.
Об этом и говорили, и еще - об искусстве. Не о том; что Солнце умирает, и не о том, что мы сами умрем через несколько десятков лет. Сквозь шум грязного прибоя до нас донесся женский смех. В нем была истерическая нотка.
- Ты с ней сексом занимался? - спросил между делом Лот
- Что за вопрос. Нет.
Он подергал себя за губу, глядя в сторону моря.
- Не люблю обиняков. Мне кажется, ты ее хочешь - такие взгляды бросаешь… А она с тобой очень мила, иу в конце концов, она с Селедении… У меня чисто академии ческий интерес, конечно.
- А ты сам когда-нибудь?.. То есть - раньше?
- Конечно. В детстве.
Не было сомнений, что он имеет в виду.
- С практикой секс становится интереснее.
- Да, вероятно. Хотя на Селедении к нему относятся, как… как к разговору.
Он использовал селеденианское слово, означавшее половые отношения.
- Белая Гора довольно сложная натура, - сказал я. - Она не связана вольностями своей культуры.
Смеющиеся купальщицы выбежали из воды, обнимая друг друга за талии. Контраст был интересный: роста в Делми почти как во мне и женственности примерно столько же. Увидев нас, они замахали руками в направлении тропы, вившейся между развалинами. Мы поднялись и пошли туда.
- Наверное, я не понимаю твоей сдержанности, - сказал Ло. - Это из-за культурных особенностей? Или из-за возраста?
- Возраст тут ни при чем. Видимо, наша культура поощряет самоконтроль.
Он засмеялся:
- Не то слово!
- Не могу назвать себя рабом петросианских норм приличия. Дома в нескольких государствах мои произведения запрещены законом.
- И ты этим гордишься. Я пожал плечами:
- Мне-то что. Им же хуже.
Мы двинулись вслед за женщинами по тропе. Контраст стал еще забавнее: передняя пара - ловкая и нагая, если не считать тонкого слоя^ сохнущей глины, вторая - неуклюжая, в почти монашеских одеяниях. Когда мы с Ло ступили под прохладную сень убежища и на миг ослепли после яркого солнца, они уже принимали душ.
Мы сделали прохладные напитки и, окатившись водой, присоединились к ним в общей ванне. Анатомически Ло не отличался от мужчины. Меня это почему-то раздражало. Наверное, неприятно постоянно видеть напоминание о том, чего лишился. Впрочем, Ло скорее всего обвинил бы меня в узколобом подходе к мочеиспусканию.
У меня в бокале плескались гуаявовый сок и рон - ни того, ни другого на Петросе не было. Чуть приторно, но все же вкусно. Алкоголь развязал нам языки.
Денли смотрела на меня своими бездонными черными глазами.
- Ты ведь богат, Человек Воды. Тебе хватит денег, чтобы улететь?
- Нет. Вот если бы взял с собой все, что имею, то, может, хватило бы.
- Некоторые всё всегда с собой возят, - заметила Белая Гора. - Я, например.
- Я бы тоже так делал, - сказал Ло, - будь я с Селедении. Никого не хочу обидеть.
- Колеса-то вращаются, - кивнула она. - Пока я вернусь, сменится пять-шесть правительств… Пока
Мы долго молчали.
- В голове не укладывается, - произнесла наконец Белая Гора спокойным тоном. - Мы здесь умрем?
- Мы бы и так умерли где-нибудь, - ответила Ден^ ли. - Хотя, может, не так
- И не на Земле,- добавил Ло. - Она похожа на эскиз ада. - Денли не поняла, и он объяснил: - Ад - это куда попадают после смерти христиане, если плохо себя вели.
- Они что, отсылают тела умерших на Землю? .
Нам удалось удержаться от улыбок. Вообще-то большинство моих соотечественников знали о Земле едва ли не меньше, чем она. Селедения и Лаксор - относительно бедные планеты, зато могут похвастаться гораздо более долгой историей, чем Петрос, и сохранили довольно тесные связи с метрополией. С Родиной, как они ее называют. Ха. Родиться тут - все равно что в печи раскаленной.
Безмолвным соглашением мы постановили, что больше не станем сегодня упоминать о смерти. Когда встречаются художники, они обычно с энтузиазмом обсуждают материалы и инструменты, в общем, свое ремесло. Мы говорили amp; техниках, которые применяли у себя дома, о том, что сумели привезти с собой, об импровизациях, которые можно создать, пользуясь земными предметами. Вероятно, критики болтают об искусстве; а вот художники - о кистях. К нам в гости зашли трое - два скульптора и метеодизайнер. Все мы набились в просторную светлую студию и принялись работать. Мы с Белой Горой нашли уголь и стали рисовать друг друга.
Когда мы сравнивали наброски, она тихо спросила:
- Ты крепко спишь?
- Могу и проснуться. А что?
- Хочу посмотреть на развалины при звездном свете. Луна заходит около трех. Я подумала, что мы можем вдвоем понаблюдать ее закат.
