– Каким образом отец Тейлора узнал правду? – спросил я.
– Это его отец? – изумился Палмер.
– Думаю, да.
– Понятия не имею, – признался он. – Только мы трое знали о том, что произошло на самом деле, и мы никому не говорили ни слова.
Он посмотрел на Ивлин Уитли, беззвучно моля ее о прощении. Не сказав больше ни слова, та встала и вышла из потайной комнаты.
Снова уставившись на свои руки, Палмер начал всхлипывать.
Стоя вместе с Кеном на лестничной площадке, я связался по рации с капитаном Морго и сообщил ей, что человек, убивший Уитли и Робина Масси, – это практически наверняка отец Крейтона Тейлора. Она обещала мне немедленно позвонить в управление шерифа, чтобы там выдали ордер на арест Тейлора в качестве важного свидетеля.
Через десять минут прибыли двое помощников Джима Дикки. Мы с Кеном дождались их на лестнице перед дверью в потайную комнату. Первый взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Когда он присоединился к нам, у него даже не сбилось дыхание. Это был молодой негр с приятным умным лицом.
– Прибыла кавалерия на подмогу, – усмехнувшись, сказал он.
Второй полицейский отстал от него шагов на сорок. Когда он наконец пыхтя поднялся на лестничную площадку, я увидел под дождевиком, надетым поверх форменного мундира, солидное брюшко. Нашивка над нагрудным карманом гласила: «Дикки». Это был Дэррил, старший брат Большого Джима.
– Шериф решил лично допросить этого Хойта, – сказал он. – Он хочет, чтобы Хойт оставался здесь.
Очевидно, Большой Джим увидел возможность стать героем столь громкого дела об убийствах. Он собирался сам предъявлять важного свидетеля под гром фанфар.
– Полагаю, нам следует как можно быстрее переправить мистера Палмера в безопасное место, – сказал я. – За ним охотится очень…
– Я все сказал. Шериф хочет, чтобы он оставался здесь, – повторил Дэррил Дикки таким словом, словно зачитывал императорский манифест.
Впрочем, формально так оно и было. Как только Хойт Палмер был официально объявлен в розыск, шериф номинально возглавил расследование. Я больше не стал ничего говорить.
– Так в чем у него проблема? – спросил Дэррил Дикки, глядя на судорожно всхлипывающего Палмера.
Я объяснил.
– И человек, убивший двух его друзей, – бывший десантник, – добавил я. – Вероятно, он прошел специальную подготовку. На вашем месте я не стал бы дожидаться шерифа здесь.
Самодовольно усмехнувшись, полицейский сказал:
– Сынок, я начал ходить на охоту, когда мне было пять лет от роду. Я знаю, как выслеживать диких зверей, так что можешь не беспокоиться. – Повернувшись к негру, он сказал: – Марлон, ты спускаешься вниз и охраняешь дверь. Это единственный путь наверх. Я останусь здесь.
Отведя Кена в сторону, я сказал ему ни в коем случае не оставлять Палмера одного до тех пор, пока его не доставят или в полицейский участок, или в здание службы безопасности колледжа.
– Не беспокойся, Джейк, – заверил меня он.
Когда я спустился по железной лестнице, внизу меня ждала Ивлин Уитли.
Молодой чернокожий полицейский стоял рядом с ней у массивной дубовой двери. Преодолевая силу ветра, он открыл ее, выпуская нас. Я услышал, как дверь за нами захлопнулась.
Я забыл погасить фары своего пикапа, и подсевший аккумулятор едва провернул стартер, но двигатель все-таки завелся. Включив первую передачу, я в который раз направился через терзаемый непогодой студенческий городок.
За всю дорогу обратно Ивлин Уитли не сказала ни слова. Когда мы наконец заехали под навес перед общежитием, в котором жил ее муж, она не предприняла никаких движений выйти из машины. Почти целую минуту молча сидела, уставившись на дождь.
– Выслушав его, я чувствую… бессильную ярость, – наконец тихо проговорила миссис Уитли. – А Деннис… он… он…
– Ваш муж всю свою жизнь стремился искупить вину, – перебил ее я. – Постарайтесь не забывать об этом.
Наверное, сознание того, что сотворил ее муж вместе с Масси и Палмером, частично освободило ее от обета, данного на всю жизнь.
– Я больше никогда не вернусь сюда, – решительно произнесла женщина.
Обойдя вокруг машины, я открыл правую переднюю дверь. Ивлин Уитли вышла, и я проводил взглядом, как она прошла к входу и скрылась внутри.
Если верить моим часам, времени было уже почти половина второго. Интересно, пытались ли связаться со мной Бобби Девейн или Брайан Раццано. Включив рацию, я связался с диспетчерской, чтобы узнать, не было ли для меня каких-либо сообщений. Дежурившая Карлин ответила, что мне никто не звонил.
Когда я свернул к стоянке перед зданием полиции, прямо перед лобовым стеклом пролетел кусок деревянной обшивки, так, словно это был лист бумаги. Не успел я выйти из машины, как со мной связалась Карлин и сказала, что до меня пытается дозвониться какой-то военный из Вашингтона. Я попросил переключить его на рацию. Это был Майк Эндрюс.
