– Однако после этого счастья в его жизни больше не было, – сказал я.
– Оглядываясь назад, я вижу, что он на самом деле не был педиком… просто большим изнеженным ребенком, – сказал Палмер, словно стараясь принести запоздалые извинения. – Мы прозвали его Олухом. Его так и называли в глаза. Не знаю… думаю, кое-кто надеялся, что он уйдет по своей воле.
Умолкнув, Хойт снова искоса посмотрел на меня. Очевидно, сам он не принадлежал к этому числу.
– У меня во рту пересохло, – хрипло произнес Палмер, указывая на бутылку воды на столике.
Протянув руку, я взял бутылку и передал ее ему. Он отпил несколько глотков. Когда ставил бутылку на место, руки у него тряслись. Ивлин Уитли отвернулась.
– Вскоре с ним уже никто больше не хотел общаться, – продолжал Палмер. – Он напоминал известного героя мультфильма, над которым вечно висит дождевая туча. Все над ним издевались, он был объектом грубых шуток. Ему поручали самую грязную работу.
«Ох уж это братство!» – подумал я, с отвращением покачав головой.
– Но, как бы мы себя ни вели, он воспринимал все абсолютно невозмутимо. Это было какое-то безумие. Я хочу сказать, он был здоровенным верзилой… как тот тип из «О мышах и людях»[33]. Он был таким наивным, что даже не понимал, что мы над ним издеваемся. Наверное, это было по-своему трогательным… но, разумеется, тогда мы это не понимали. Поэтому мы обратили на него особое внимание. – Он помолчал, затем произнес, едва шевеля губами: – Со стыдом должен признать, что мы делали с ним самые мерзкие вещи.
– Какие? – спросила Ивлин.
– Тебе лучше этого не знать. – Палмер покачал головой. – Но Крейтон терпел все это словно часть замечательного процесса единения, через который он должен был пройти, чтобы стать нашим братом.
Я мысленно отметил, что он впервые назвал парня по имени.
– В ту ночь, когда новичков должны были принять в братство, кто-то… кажется, это был Деннис… предложил, как заставить его уйти. Пока все остальные новички собрались в зале, мы отвели его в кабинет на втором этаже.
– Кто именно? – спросил я.
– Деннис… Робин… и я, – едва слышно произнес он. – Все началось с бутылки виски. В ней оставалась примерно половина. Мы приказали ему выпить все. Остальные новички продолжали праздновать в зале, а мы тем временем вывели его на улицу к мосту.
Я мысленно представил себе это.
– Он с трудом шел прямо, – продолжал Палмер. – Деннис захватил с собой моток прочной бечевки, пестрой, которая использовалась по торжественным случаям. Один конец он свободно закрепил у Крейтона на поясе, а другой привязал к опоре моста. Затем кто-то сказал: «Олух, теперь ты должен пройти по перилам».
Судя по жалостному выражению лица Палмера, это предложение сделал именно он.
– Хоть Крейтон и был пьян, его охватила дрожь. Посмотрев на нас, он сказал: «Пожалуйста, не надо! Честное слово, я боюсь высоты!»
У Палмера сдавило горло, и ему снова пришлось остановиться. У него в глазах появились слезы, но он даже не потрудился их вытереть.
– По правде… мы никак не думали, что он туда заберется. Мы полагали, он струсит, после чего мы скажем ему, что он не прошел испытание на членство в братстве… И тут он забрался на перила. «Пройди десять шагов, Олух, и ты станешь нашим братом», – крикнул ему кто-то. Но он не мог… он был просто парализован… стоял, вытянув руки по швам… словно по стойке «смирно».
Ивлин Уитли посмотрела на него с нескрываемым пренебрежением.
– И что дальше? – спросила она.
– Он… заплакал… а потом… о господи… а потом… он сорвался с перил…
Все произошло именно так, как я мысленно себе представлял.
– Мы… мы все надеялись, что его спасет веревка, которой его обвязал Деннис, но петля была слишком свободная… она просто соскочила у него с плеч. В самое последнее мгновение ему удалось просунуть руку в петлю, затянувшуюся у него на шее… но было… было уже слишком поздно.
Он снова уставился на окровавленную костяшку пальца.
– Когда мы вытащили его на мост, Крейтон был уже мертв, – шумно вздохнув, продолжал Палмер. – У него была сломана шея.
Словно испугавшись того, что он сейчас увидит, Хойт, поникнув, снова повернулся к Ивлин Уитли.
– И вы просто оставили его висящим под мостом? – Ее голос был наполнен презрением. Казалось, она забыла о том, что в этом преступлении участвовали также ее муж и Робин Масси.
– Джейк! – послышался оклик с лестничной клетки, и Палмер испуганно встрепенулся.
Я узнал голос Кена Макриди. Отыскав механизм, я открыл потайную дверь.
Куртка Кена была в грязи, однако чувствовалось, что по сравнению с предыдущей нашей встречей он гораздо больше уверен в себе. Борьба со стихией явно пошла ему на пользу.
– Выглядишь ты просто хреново, – заметил Кен, уставившись на мою окровавленную ветровку. – Тебе не нужно обратиться в больницу?
– Я там уже был.
Я попросил Кена оставаться на лестнице и быть готовым задержать возможного убийцу. Возвращаясь обратно в потайную комнату, успел заметить, как он достал свой табельный «Глок-17» и убедился в том, что патрон дослан в патронник.
– Ивлин, всю свою жизнь мы старались искупить свою вину, – с мольбой произнес Палмер.
