— Я дам вам его номер. Скажете, что от меня, и он поговорит с вами. Очень талантливый дизайнер. Дом у Леши вышел просто замечательный. Вы бы видели! Очень современный, но при этом довольно уютный. Я тоже подумываю о том, чтобы нанять Романа для реконструкции. Сейчас я живу в квартире на набережной. Это дореволюционный дом с высокими потолками и большими окнами. Квартира великолепна, но многое нужно изменить, чтобы она соответствовала духу времени и мне.
Регина потянулась к своей сумочке, вытащила из нее смартфон и, полистав контакты, продиктовала мне номер дизайнера.
— Спасибо, — поблагодарила я. — И спасибо за беседу. Надеюсь, с вашим братом все будет хорошо.
Я поднялась, чтобы уйти, но Регина меня удержала, схватив за руку. У нее оказались крепкие, цепкие пальчики.
— Подождите. Вы действительно думаете, что Полина не покончила с собой? Это возможно?
— Увы, возможно.
— Но в таком случае, получается… получается, что ее убили? Или это был несчастный случай?
— Пока я не могу делать никаких выводов и заявлений. Но ни одна из версий пока не сбрасывается со счетов.
— Какой кошмар. И вы думаете, это как-то связано с тем, что Полина хотела сказать Леше на той злополучной встрече?
— Не исключено, — ответила я, — но теперь мы этого никогда не узнаем.
* * *
Я вышла из здания офисного центра в смешанных чувствах. Вроде беседа получилась насыщенная, но ничего существенно нового я не узнала. Правда, у меня появился телефон Романа Иртеньева, а значит, следующая остановка — это дизайнерское бюро. Но не сегодня.
Долгое сидение в кафе моей больной спине явно не понравилось. Еще во время разговора я почувствовала ноющую боль. И теперь все, чего мне хотелось, — это побыстрее оказаться дома и лечь на кровать с высоко взбитыми подушками.
В такси я размышляла о том, что услышала от Регины. Наша беседа навела меня на мысль, что у Полины действительно могли быть какие-то неприятности, о которых мне пока неизвестно. В конце концов, на Южном свет клином не сошелся. Может, что-то случилось на работе или был какой-нибудь конфликт с неизвестным мне поклонником — да мало ли что в жизни юной девушки может твориться! А если это было что-то серьезное, то версия самоубийства все еще остается на повестке.
Добравшись до дома, я первым делом позвонила Саше, чтобы узнать, не было ли у Полины каких-нибудь конфликтов на работе или неприятных историй, не связанных с Алексеем.
— Понятия не имею, — к моему удивлению ответила Саша, — понимаете, Поля считала делом жизни меня оберегать. От дурных мыслей, негативных эмоций. После отъезда родителей она чувствовала какую-то свою ответственность передо мной. Мне это, конечно, не очень нравилось — разница у нас с ней все-таки совсем небольшая. Но так или иначе, Поля никогда бы мне не рассказала о неурядицах. Только если дело шло о чем-то действительно серьезном.
— Понятно. — Я постаралась скрыть свое разочарование, но тут Саша, помедлив, вдруг сказала:
— Погодите. Не знаю, имеет ли это значение, но в начале лета я несколько раз пыталась с ней встретиться, а она откладывала встречу. По опыту знаю, что что-то у нее случилось, и она просто не хотела меня посвящать в подробности. Но потом мы все же встретились, и она меня заверила, что все в порядке. Я и не придала этому значения.
— А вы можете хотя бы примерно предположить, в чем было дело?
— Я подумала, какие-то мелкие неприятности в дизайнерском бюро. Она пару раз обмолвилась, что работа ее достала. А позже все опять стало хорошо.
Интересно! Значит, мне нужно срочно поговорить с Романом Иртеньевым.
— Может быть, Маша знает больше? — подала голос Полина, выводя меня из размышлений.
— Маша?
— Я упоминала как-то. Это ее коллега. Она тоже работала с Иртеньевым. Особенно близких подруг у Полины не было, но с Машей они общались хорошо. Думаю, она может быть в курсе того, что произошло в начале лета. Правда, я не знаю, как с ней связаться, но, думаю, вам не составит труда узнать ее номер.
— Спасибо, Саша.
— Есть какие-то подвижки?
— Нет, пока я только собираю материал. Время для выводов еще не пришло. Но я тоже начала сомневаться в том, что имело место самоубийство. Дайте мне время.
— Конечно! — воскликнула Саша. — Сколько угодно. Работайте столько, сколько нужно.
Похоже, мое замечание ее окрылило. Я мысленно себя отругала. А если в конечном счете выяснится, что это все-таки было самоубийство? Надо быть более сдержанной в разговоре с клиенткой.
Вечер я провела, лежа в кровати и просматривая в который раз страницу Полины в социальной сети. Мне никак не давала покоя веревочная лестница. Зачем она могла понадобиться девушке? Судя по страничке, она не была особой поклонницей активного отдыха. Все ее фотографии были связаны либо с работой, либо с отдыхом, либо с какими-то праздничными мероприятиями. Вообще, у нее был стандартный профиль молодой незамужней девушки, каких тысячи в Интернете.
