Старые враги прижали Чёрный Отряд к Расселине, через которую практически невозможно перебраться. Разведчики Отряда отчаянно ищут выход из ловушки, но кажется, что его многовековая история закончится здесь. Однако, хронист не даст соврать, Отряд всегда выбирается даже из самой безнадежной ситуации. В данном случае ему в этом помогают Каркун, нашедший новую подружку, и Одноглазый, обнаруживший мост, которого нет.Перевод с просторов интернета.
Перефразируя одного парня по имени Ржавый, жизнь – боль. Иногда, как ни старайся понять, происходящее все равно кажется бессмысленным, особенно кто что сделал и зачем.
Так оно и случилось с этим проклятым мостом.
Пейзаж вокруг меня – и подо мной – сливался в серо-зелёные пятна, от которых голова начинала идти кругом, но тут шальной слепень надумал впиться мне в шею левее кадыка.
Я отпустил веревку, чтобы прихлопнуть его. Естественно, не попал, и шустрый маленький гаденыш улетел.
Все-таки иногда лучше быть везучим, чем умным. Страховочная веревка спасла меня. Я болтался вниз головой на высоте в добрую сотню футов, а сверху продолжали спускаться люди. Уроды на каменном карнизе внизу заржали, но решили оставить свои подъебки на потом.
Мне по жизни не хватает высокомерной невозмутимости, которой от рождения отличаются кошки. Соответственно, любая попытка изобразить, что все так и задумано, заранее была обречена на провал.
– Замри, – Одноглазый помазал место укуса чем-то вонючим. – Это убьет яйца.
– Твоя предусмотрительность достойна восхищения, – буркнул я. В этой части света нам еще не приходилось сталкиваться с полчищами оводов, но думаю, что если бы у наших преследователей была стая кровососов, обученных кусать только солдат Черного Отряда, то её бы непременно на нас спустили..
На карнизе сгрудились уже восемь человек, и многие еще продолжали спуск вслед за мной. Стоявший на узком краю Ржавый сказал Робину:
– Я не потащу на себе этого сказочного долбоеба, если он убьется нахрен.
Ржавый был новичком, всего только шесть месяцев в отряде, и стать ветераном ему не светило. Мудаки и хамы у нас не задерживаются.
Разделавшись с оказанием первой помощи, Одноглазый уставился на местные красоты.
– Что-то не так. Зелени слишком много.
Перед нами змеился Разлом. Слева было еще с тысячу футов до земли. Справа обломки скал частично перегородили каньон, но произошло это так давно, что на месте обвала уже успел вырасти густой лес.
Одноглазый перевернул свою замызганную шляпу другим боком – типа, чтобы вводить врагов в заблуждение – и повторил.
– Что-то не так, Костоправ. Чую, тут творится какая-то хрень.
Собственно, из-за магического чутья Ильмо и прихватил Одноглазого с нами.
До того, как человечество научилось считать время, а может, до появления человечества как такового, что-то странное накрыло эту часть света. Может, какой-то бог чиркнул исполинским ножом. Может, во всем виновата стихия. Что бы то ни было, на семь сотен миль землю вспорола трещина, которая шла через поля, горы и лес, болота и равнины, достигая местами тысячи футов в глубину и не больше одной восьмой мили в ширину. Из-за нее пересыхали озера, и реки меняли свои русла. На нашей стороне, западной, на многие сотни квадратных миль простирались невысокие горы, которые поросли густым хвойным лесом и чередовались с глубокими долинами. Передвигаться по такой местности – задача не из легких. Судя по открывавшемуся виду, восточный край Разлома был такой же.
Мы спасались бегством. Плохие парни висели у нас на хвосте, однако не особо торопились. Мы были досадной помехой. У них были дела поважнее, к примеру, захватить еще не покоренную часть цивилизованного мира. Преследуя нас, они прилагали ровно столько усилий, сколько требовалось, чтобы не дать нам ускользнуть. Сюда нас загнали, чтобы прижать к Разлому. Мы бы, может, и смогли переправиться, если бы бросили обоз, вьючных животных, наших больных и раненых. Но сначала нам пришлось бы найти, где спуститься на этой стороне, а потом – где подняться на противоположной.
Ржавый был среди недовольных – он не видел смысла переводить на ослабленных и умирающих припасы, которыми предпочёл бы набить своё собственное брюхо.
– Если мне не изменяет память, ты сам валялся полудохлый прошлой весной, чуть не копыта отбросил, – сказал Резчик, продолжая строгать. Он умел вырезать причудливые поделки из обычных деревяшек.
Ржавый схватился за оружие, но Робин перехватил его руку. Резчик не просто мастерски умел видеть контуры будущих фигурок в кусках дерева, у него отлично получалось вытащить наружу все то дерьмо, которое таится в людях до поры до времени.
– Господа, приберегите клинки для наших врагов, – рявкнул Ильмо.
Уж чего-чего, а врагов у нас было полно, включая нескольких Взятых.
Одноглазый погрузился в транс, не иначе как почуял что-то странное.
Я переглянулся с Робином. Мальчишка был излюбленной жертвой наездов Ржавого... и его единственным другом, если это можно так назвать. Некоторые взаимоотношения подчиняются только своей внутренней неочевидной логике.
Видок у Робина при этом был кислый. Он знал, что в Отряде уже делают ставки на то, сколько ещё проживёт Ржавый со своим мерзким характером.
Ржавый стряхнул руку Робина.
Резчик поднялся с обломка гранита, на котором сидел.
– Не будь ты таким говнюком, ты бы вспомнил, каково это – вот так загибаться.
– Хватит! Заткнулись оба! – вмешался Ильмо.
Резчик огляделся.
