— Ну вот, теперь вдыхай через нос и выдыхай через рот, — сказал Шон. — Ты хороший мальчик. Тебе действительно стоит заняться медитацией, она творит чудеса с моим мышлением. Ты действительно не сможешь оценить мир, пока не научишься осознанности. Здесь так много спелых фруктов, которыми можно насладиться, так много яркого неба и прелестных маленьких криков, которыми можно насладиться. — Он выдохнул низко и протяжно, заставив мои зубы скрипнуть, пока я ждал, когда он перейдет к гребаной сути. — Хорошо, а теперь включи камеру, я хочу видеть все эти красивые лица, смотрящие на меня.
Я отодвинул телефон от уха, твердо выполняя то, что он сказал, в попытке уберечь Мейбл и Роуг.
В поле зрения появилось лицо Шона, и он широко улыбнулся нам. — Вот вы все здесь, разве вы не загляденье? — Он сделал снимок экрана, посмеиваясь про себя, когда мы уставились на него.
— Где Роуг? — Джей-Джей зарычал, и взгляд Шона переместился на него.
— О-го-го, нежели это мальчик-танцор, как ты доплыл до берега? Видел по пути дельфинов?
— Пошел ты, — прошипел Джей-Джей. — Где она?
— Она нырнула глубоко в мою яму ужасов. — Он повернул телефон в руках, показывая нам ряд видеозаписей с камер на большом телевизионном экране, установленном перед ним.
Я заметил Роуг на одной из них: она сидела на корточки в чем-то, что казалось темным, грязным туннелем, явно ничего не видя, потому что похлопывала по земле перед собой. Но она была жива, даже если и попала в лапы этого мудака, она все еще дышала. И это была первая ошибка Шона.
— Наслаждайтесь представлением, мальчики-Арлекины, оно вот-вот станет отвратительным. — Шон поставил телефон на что-то так, чтобы изображение с камеры заполнило весь экран.
Я хрустнул костяшками пальцев, ощущая вкус желчи во рту, погружаясь в порочное состояние души. И там я и останусь, пока не закончится эта ночь. Мне было все равно, какие новые грехи запятнают мою душу к рассвету, лишь бы те, кого я любил, снова были в безопасности.
Гребаный Шон, возможно, и был монстром, но он призывал к себе гораздо более могущественного монстра, и сегодня вечером он насытиться.
Тьма давила на меня со всех сторон так сильно, что я чувствовала себя почти более комфортно с закрытыми глазами, чем с открытыми.
Здесь, внизу, было холодно. Холодно и сыро, запах мокрой земли наполнял мои ноздри.
Я отогнала воспоминания, которые это тесное пространство продолжало пробуждать во мне, напомнив себе, что я выбралась из обломков «Кукольного Домика». Что я пережила это, и я переживу все произойдет дальше. Чего бы это ни стоило.
Мое раненое плечо после падения горело с силой тысячи солнц, и я прошипела проклятие, прижимая к нему руку, чувствуя влажное тепло моей крови, неуклонно текущей из раны.
Я прижалась спиной к темной стене грязи позади себя, судорожно втягивая воздух, пока холод пробирал глубоко до костей, и прислушивалась к тиканью будильника, ожидая сигнала к движению. Я не была дурой и не собиралась рисковать безопасностью Мейбл, поэтому я просто сидела здесь одна в темноте, ожидая, когда закончится время, и ничего не делала с тех пор, как ушел Шон.
— Где вы? — Я выдохнула, проводя большим пальцем по почти незаметному бугорку на предплечье, куда Сейнт именно по этой причине вставил в мою плоть маячок.
Я знала, что Шон из себя представляет, знала его насквозь. Я знала, что он никогда не остановится. Я понимала, что этот день рано или поздно наступит. Он был одержим и настолько сосредоточен на том, чего хотел, что брал все, любым возможным способом. Он зациклился на идее заполучить меня, так что трекер показался очевидным выбором.
Я не рассказала своим парням о нем, потому что знала, как они отреагируют. Они бы устроили целое представление, поклялись бы, что могут защитить меня сами, и обещали бы мне все на свете, лишь бы убедить меня отказаться от импланта, не желая признавать, что мне может понадобиться такая вещь.
