— Я хотел бы приносить пользу движению. Насколько я могу судить, дьяконы просто будут сидеть на местах, пока мы не победим…
— …что может случиться еще через поколение, или через два. Отлично. Ты не безнадежен. Ты хочешь быть агентом.
— Кем-кем?
— Об этом я тебе и толкую. Иммунные тоже бывают разными. Одни просто сидят в своем углу и ждут. А другие делают всю работу. На их долю выпадает весь риск, но им же достаются и все приключения! Это и есть агенты. В моей семье их сейчас трое, так что я знаю, о чем говорю. Это единственное стоящее занятие в жизни, Ридлер! Но стать агентом не так-то просто. Нужно много работать. Как по-твоему, зачем нужны общественные клубы?
— Чтобы подготовить нас к работе в Еторге и Консинде, я полагаю. А вот для чего экспериментальные?
— К этому я и веду. А для чего философские кружки? Скажи мне вот что, Ридлер: кто управляет иммунными? И кто будет править континентом, если переворот произойдет при нашей жизни? Агенты! Ну вот, теперь ты сам можешь ответить на эти вопросы. Среди множества всех культурных и политических систем есть одна истинная, которую мы и примем за основу. Итак, кто будет нужен у власти, когда придет время воплощать эту программу? Люди, которые выберут ее по своей воле, Ридлер, и делом докажут свое умение действовать. Нужно, чтобы тебя отметили уже сейчас!
— Ты думаешь, что именно система Мильо верна? — спросил Артур спустя некоторое время.
Кимброу сильно затянулся сигаретой и отбросил окурок.
— Я не думаю. Я знаю, — сказал он.
10462. Вскоре после того, как я вернулся в колледж сегодня утром, П. принес мне текст, написанный Ф.Ж., лучшим студентом его политико-философского семинара. «Мы считаем следующие истины самоочевидными. Каждый человек уникален. Каждый имеет потребности, которые могут быть наилучшим или единственным образом удовлетворены только при наличии закона, и другие потребности, которые нельзя удовлетворить иначе, кроме как уничтожив закон. Закон существует для того, чтобы развивать первые и подавлять вторые. Создавая общества, управляемые законом, люди препятствуют действию естественного отбора и вынуждены, таким образом, практиковать искусственные ограничения, чтобы не выродиться и не исчезнуть. Существование сверхъестественных сущностей, абсолютных моральных принципов и» естественных» прав не доказано, и правительство, которое не может без них обойтись, нежизнеспособно «. Прекрасно изложено. Даже слишком хорошо. Я обвинил П. в том, что он чересчур нагружает своих студентов. П. принял мой упрек наполовину всерьез и принялся яростно отрицать. Остальные рассуждения Ж. довольно туманны, но вот это начало — просто великолепно. П. просто счастлив. Он убедился, что я отметил аллюзию к американской Декларации Независимости, которую Ж., надо полагать, раскопал в архивах по собственной инициативе. Мы давно поклялись не возражать, если наши ученики придут к умозаключениям, отличным от наших собственных. Но все равно, когда такой студент, как Ж., проходит через эту стадию, это равносильно глобальному мировому кризису.
10463. Путем последовательной проверки и исключения вариантов мы убедились, что запрещенная аналоговая обработка в необходимых масштабах не может проводиться нигде на территории Опотра. Это оставляет нам для проверки еще пять миллионов квадратных миль: Консинд, Еторг, Каналм, Рейносуд, и, разумеется, нашу неразрешимую загадку, Белое пятно. В высшей степени прискорбно, что нам приходится тратить так много сил на угрозу, которая скорее всего окажется мнимой. Однако, если опасность реальна, мы — единственные, кто может ее предотвратить.
10464. Сегодня после обеда я снова грезил наяву. Утешение, которое я позволяю себе слишком часто. На этот раз я был в одном из их городов. Удивительное место, никогда еще не видел ничего подобного. Лет через сто пятьдесят-двести после нас, я полагаю. Меня самого уже давно похоронили и забыли, и трудный переходный период тоже позади. Мне там невероятно нравилось — пока я вдруг не понял, что вся красота у них функциональная, стерильная, психиатрически выверенная. Ни капли красоты интуитивной, выразительной, обращенной к чувствам… и я как-то сразу проникся убеждением, что мои пра-пра… и так далее внуки даже не поймут, чего мне здесь не хватает. У них и слов таких в словаре не будет. И это мне сразу все испортило.
Я не люблю часто размышлять на эту тему. Мне не по душе такое развитие событий, и все же оно неизбежно. Если мы победим, мы уничтожим культуру, а вместе с ней неизбежно уничтожим искусство. Искусство — продукт культуры, а культура есть злейший враг цивилизации. Культурный человек видит то, что его научили видеть, а внутри этих рамок — то, что ему хочется видеть. Цивилизованный человек видит то, на что смотрит, таким, какое оно есть.
