Она была не слишком удивлена, когда охранники, схватившие ее во двораде той ночью — сколько времени прошло с тех пор? — доставили ее к Моррису, а Моррис оставил ее у себя в качестве личной пленницы. Невозможная вещь для нормала…
Анна всегда чувствовала в Моррисе что-то такое… и говорила Хигсби о своих подозрениях, так что это ее не удивило. Но она испытала настоящее потрясение, когда узнала, чего Моррис хочет.
«Если даже он и иммунный, он — не наш, и никогда не станет одним из нас. Он на стороне Еторга». Хигсби был прав в том, что Моррис никак не подходит для их организации. Но вот насчет остального…
Моррис не был на стороне Еторга. Моррис был на стороне Морриса.
Анна расслабилась. Здесь, в темноте комнаты, она была еще большей пленницей, чем на безжалостном свету, но Анна не чувствовала стремления сопротивляться. Тепло, удобный стул и темнота убаюкивали ее.
— Сегодня, — сказал Моррис, — мы поговорим о том, что есть реальность.
Он придвинул массивное кресло поближе к пленнице. Теперь Анна отчетливо видела его лицо, театрально освещенное мягким золотистым светом. Свет падал на плечи Морриса, обрисовывая их контур. Стены комнаты терялись в зеленоватом мраке, а пол казался черной бездной.
Моррис продолжал:
— Вот например — ты уверена, что реально существуешь?
Анна поежилась. Вопрос выплыл из океана зеленоватой тьмы, как будто заданный призраком в ночном кошмаре.
— Определите, что есть «я», — слабым голосом отозвалась она.
Моррис сухо хихикнул. Глаза Анны наконец привыкли к темноте, и теперь она видела его целиком, небрежно развалившегося в кресле под золотистым светом. Правая рука, в которой Моррис по-прежнему держал пистолет, покоилась у него на колене.
— Это серьезный вопрос, я не пытаюсь тебя обмануть. Воспользуйся любым определением, какое тебе подходит. Ты веришь в собственную реальность? Ты существуешь?
— Да, — ответила Анна.
Она не могла понять, куда клонит Моррис.
— Откуда ты это знаешь?
— Я это ощущаю, — сказала она. — Если бы я не существовала, не было бы никакого «я», которое размышляет над своим существованием.
— Красиво сказано, — сардонически заметил Моррис. Он наклонился вперед, и его лицо оказалось в зеленоватой полутени. — А теперь скажи мне — существуют ли люди, которых в настоящий момент здесь нет? Например, Хигсби. Он реален?
Анна вздрогнула.
— Столь же реален, как и вы, — ответила она.
— Хорошо. Но ты видишь меня и слышишь мой голос, вот почему ты можешь утверждать, что я реален. Не так ли? Ты не видишь и не слышишь Хигсби прямо сейчас. Почему же ты говоришь, что он существует?
— Я его помню.
— И поэтому говоришь, что он существует.
— Да.
— А если я тебе скажу, что он умер?
Анна вцепилась пальцами в колени.
— Он умер?!
— Я оставлю тебя в неизвестности на этот счет, если будешь себя плохо вести… Но, видишь ли, на самом деле это не имеет значения. Ты только что была так уверена, что он существует, а мгновением позже поняла, что его может и не быть… Теперь сделаем следующий шаг. Когда ты видела и слышала Хигсби — если это действительно было — был ли он реален тогда?
— Да.
— Какая уверенность! Но разве в детстве ты никогда не видела и не слышала демона во плоти на празднике Ночи Всех Торгов? А потом ты узнала, что это всего лишь кукла из пластика и папье-маше с записью голоса, спрятанной внутри. Миллионы людей встречаются с ангелами-хранителями каждый раз, когда пытаются сделать что-нибудь неправильное. Люди говорят, что ангелы реальны, потому что видят и слышат их. Ты говоришь, что Хигсби реален, потому что ты видела и слышала его. И однако ты убеждена, что они ошибаются, а ты права. Почему?
Анна молчала. Моррис кивнул.
— Я знаю, ты не хочешь признаваться, что у тебя нет ангела-хранителя. Но это тоже не имеет значения. Давай будем считать, что ты просто делаешь вид, что не веришь в реальность ангелов. Но ведь ты по-прежнему веришь в реальность Хигсби?
— Да.
— Хорошо. Почему?
Анна задумалась.
— Я просто знаю, когда что-то реально.
— В самом деле? А вот это — реально?
Моррис взмахнул рукой, и в лицо Анне полетел кипящий огненный шар. Анна подскочила от неожиданности, и быстро убрала голову.
Огненный шар пролетел над ее головой совершенно бесшумно. Анна не почувствовала ни жара, ни шевеления воздуха. Проследив глазами его траекторию, она увидела, как гаснет отблеск света в двух темных линзах на противоположных сторонах комнаты. Солиграфический проектор.
— Это не обманет меня во второй раз, — сказала она.
— Одного раза достаточно, — отрезал Моррис. — Ты только что убедилась, что можешь менять свое мнение о том, реальна ли некоторая вещь. Ты всегда это знала, но предпочла забыть, потому что так удобнее. Но я продемонстрировал это наглядно. А теперь ответь: возможно ли, что Гордон Хигсби — всего лишь фантом, иллюзия? Не чувствуешь ли ты в глубине душе, что все на свете иллюзорно, кроме тебя самой?
Одна, совсем одна — в каморке под ярким светом или здесь, в обволакивающей темноте…
— Возможно, — прошептала Анна.
— А готова ли ты умереть за Хигсби, если его не существует?
Анна прикрыла глаза.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Я объясню.
