Место семьи заняли друзья по колледжу, когда Дана покинула дом. В мединституте у нее, к счастью, была соседка по комнате, которая обожала обниматься, держаться за руки и время от времени сидеть бок о бок на диване перед телевизором. А вот в ФБР с этим возникли проблемы. Дана внезапно обнаружила, что ее работа почти не оставляет времени на поддержание немногочисленных дружеских отношений и еще меньше – на общение с семьей. Ее рабочее окружение было таковым, что любое проявление женской слабости могло остановить ее продвижение по карьерной лестнице Бюро на многие годы. Дана не считала потребность в человеческом контакте и привязанность слабостью, но от стереотипов никуда не денешься.
А потом она встретила Малдера.
Она просыпается в три ночи в слезах из-за боли от раны в животе, оставленной пулей, и обнаруживает Малдера в неудобном кресле рядом со своей койкой, несмотря на то, что часы посещений давно закончились. Одежда на нем помята, словно он давно ее не менял; он резко просыпается и потирает затекшую шею.
– Малдер? Что ты тут делаешь?
– Ш-ш… – Он поглаживает ее по волосам и целует в висок; от него пахнет дешевым мылом и семечками, и она наслаждается этим запахом, столь отличным от запаха смерти и антисептиков.
– Где мама? – Ее мольба звучит жалобнее и куда более по-детски, чем ей бы того хотелось.
– Я отправил ее в отель, чтобы она немного поспала, – поясняет Малдер. – Хочешь, чтобы я ей позвонил?
Скалли качает головой, охваченная смущением, холодом и болью.
– Нет, все нормально. Я в порядке.
Он продолжает поглаживать ее по волосам. От его руки исходит тепло.
Она проработала с ним всего несколько дней, прежде чем бросилась в его объятия, ища комфорта после того, как испугалась вероятного похищения пришельцами. Это был не самый профессиональный ее поступок, но Малдер, казалось, совсем не возражал. Он прикасался к ней даже в те первые дни, ведя ее через дверные проемы, поправляя ее цепочку или перехватывая пальцы, чтобы привлечь ее внимание. Он мог разбудить ее не вежливым постукиванием по плечу, а прикосновением пальца к щеке или ладони к затылку.
По обоюдному согласию они открыли свои тела друг другу за много лет до того, как дали определение своим отношениям себе или окружающим. Любой из них мог свободно дотрагиваться до другого, и тот не отпрянул бы – за исключением тех редких разов, которые они могли сосчитать на пальцах, вызванных глубокими разладами или сильнейшей болью.
Дана не знает, испытывает ли Малдер столь же сильную потребность в прикосновениях, или же он желает прикасаться только к ней. Она все чаще осознает, что другие становятся для нее лишь заменителями привязанности Малдера, но она благодарна за то, что у них есть. Она благодарна за те моменты в коридоре его дома, когда он, казалось, нуждался в ней столь же сильно, как она хотела, чтобы в ней нуждались. Когда он смотрел на нее и просил остаться: не как напарника, не как уравновешивающего его профессионала – ее. Даже если он как будто бы забрал свои слова назад вскоре после этого.
– Вот, попей. – Поднося к ее губам соломинку, он приподнимает ей голову, положив руку на затылок, и она пьет тепловатую воду, которая приятно освежает горло и грудь. Ей нужны пища, отдых и солнце.
– Молодец, девочка, – шепчет он. – А теперь поспи. Я буду рядом.
Она знает, что та женщина, Диана Фоули, ждет своего часа, знает, что эта глава их жизни по-прежнему не закрыта. Она ощущает нависшую над ними угрозу, подобно клину вбивающуюся между ней и мужчиной, который буквально и фигурально был рядом с ней в течение пяти лет.
– Малдер, иди домой. Я буду в порядке.
– Закрывай глаза, фэбээрщица. Я никуда не уйду. – Последнее услышанное ею предложение похоже на: – Я подкупил ночную медсестру билетами на игру Red Sox – у меня есть связи.
И она может на какое-то время позабыть о той угрозе, потому что он ее Малдер и он здесь, и она понятия не имеет, какого черта делала бы, если бы его не было. Она слишком боится признаться в этом при свете дня и без обезболивающего, потому что это похоже на падение в кроличью нору. Может, эта слабость перестанет быть правдой, если она не признается в ней. Может, ей никогда не придется столкнуться с потерей.
========== Глава 10 ==========
***
Они остановились пообедать в маленькой и немного обшарпанной мексиканской забегаловке на съезде с главной дороги по пути к участку. Глинобитная постройка стояла особняком, ее узкие стекла были заклеены флажками и флаерами настолько плотно, что солнечный свет едва проникал внутрь. Когда им принесли еду, Скалли предложила устроиться за одним из слегка запыленных столиков снаружи. Малдер был только за, даже несмотря на то, что салфетки могли разлететься на ветру. Атмосфера внутри заведения была довольно клаустрофобной, и слабый кондиционер не справлялся с жаром из кухни, так что он более чем приветствовал свежий воздух и открытое пространство, начиная привыкать к пустынным просторам.
