— Государь Панго сейчас направляется в Аасту. — Незнакомец невесело хмыкнул. — Он хочет быть королём…
— Всё равно в Татарэте безопаснее.
Мужчина неопределённо пожал плечами. Явно забывшись — это неосторожное движение заставило его поморщиться.
— На двухчасовой поезд вы, конечно, не успеете, — сказал он. — Но в Тангроле сейчас есть множество мест, где можно скрыться… там много людей…
— О, я знаю некоторые из этих мест, — улыбнулась Элья. — на самом деле, я не спешу, у меня нет цели сесть на сегодняшний поезд — хотя мне кажется, что в Татарэте я буду чувствовать себя в большей безопасности, чем здесь, так что постараюсь убраться отсюда в ближайшие же дни. Ну, а чем вы не угодили Кабрийцу?
— Да я только повторял, что слышал от других… Кто-то и донёс. Полезайте ко мне в седло, эта лошадь крепкая, почтовую карету возила. А вместе всяко веселее ехать…
«И быстрее», — подумала Элья, пожаловав незнакомцу очередную улыбку.
Она забралась в седло, свесив ноги на одну сторону.
Путника звали Трумар. По происхождению он был катумцем, но уже год жил в Кабрии.
— Мы с женой продали свой сад, переехали в Бельзут. Думали, он будет новой столицей… — Трумар фыркнул. — Жена ушла от меня… с полгода тому. Нашла себе офицеришку — ну, новоявленного, знаете, из этих, коричневых. А я работал на почте… соваться мне было больше некуда, в Катум возвращаться бессмысленно — участка нашего там больше нет… И вот, наговорил лишнего.
Что именно он наговорил, Трумар решил не уточнять. Видимо, урок был жестоким — мужчина теперь тщательно следил за своими словами.
— А с вами что случилось? — спросил он.
— О, моя история довольно длинная… Меня подозревали в шпионаже на Татарэт. Я какое-то время жила здесь, в Кабрии, мне благоволила сама Макора… но всё закончилось.
— Макора? — Трумар явно напрягся.
— А вы посмотрите на меня повнимательнее. — Элья повернулась к нему, давая возможность разглядеть своё лицо. Она чувствовала, что этому человеку лучше врать поменьше.
— Понятно, — сказал Трумар. И добавил после паузы: — Я думал, что все вы превратились в птиц…
— Я — единственная, кроме Макоры, кто избежал этой участи. Поэтому… поэтому, господин Трумар, я была бы вам очень признательна, если бы вы сохранили встречу со мной в тайне. У меня единственные в своём роде приметы.
— Само собой. Я вообще считаю, что все мы должны держаться вместе… Те, кто знает правду.
Элья вздохнула и грустно уточнила:
— Какую именно правду?
— Правду о том, что представляет собой государь Панго.
Элья решила пойти ещё дальше и, подстраиваясь под его грубоватую манеру, уточнила:
— Вы имеете в виду, то, что он — заигравшийся в короля молокосос, который хочет разрушить крепкое государство, созданное его отцом?
Трумар ответил не сразу.
— Я имею в виду в первую очередь его сумасшествие, — сказал он, понизив голос, хотя вокруг не было ни души. — Ходят слухи о том, что это Эрест рехнулся, и страной уже давно правят другие люди. Но если это и так, то слабость ума у них — явно семейный недуг. Говорят, Панго слишком рассеян на всеобщих торжествах, он невпопад отвечает на вопросы, смотрит как будто на что-то, невидимое другим…
Элья нахмурилась. За время своей работы при Инерре-Инильте она очень редко встречалась с государем. Но если бы что-то было не так, она бы заметила… или нет? А если нет, то не очередной ли это прокол? Ей ведь полагалось быть наблюдательной…
Один безумный король, второй безумный король… что будет дальше, что ждёт Татарэт?
— Я давно не встречала государя, — призналась Элья. — Зато видела королеву. Должна признаться, она показалась мне… странной.
— А, это всеобщее помешательство! — воскликнул Трумар. — Заметили, да, как её встречали? Как будто сама Ларбет вернулась в наш мир! Может, чтобы прочувствовать момент, нужно было родиться в Кабрии… но я не увидел в её появлении ничего особенного. Странная, вы говорите… Ну, возможно… А может, люди просто слишком боятся. Всё-таки на троне сидит чокнутый изувер, которому помогает ведьма. Попробуй, скажи что-нибудь не то про королеву — мигом очутишься в крепости!
— Ну, это вы преувеличиваете… — протянула Элья, следуя одному из наставлений учителя Тербо: хочешь вызвать человека на откровенность — усомнись в его словах.
— Да? А вы знаете, сколько народу пропало из тех, кто пытался вызнать, что это за Инильта такая, и откуда она взялась? А вы знаете, что одну девушку, дочку скрипача, который играл у нас, недалеко от почты, изуродовали только за то, что она во всеуслышание заметила, что королева, дескать, бледновата?
Элья похолодела.
— Как это — изуродовали?
— А очень просто: лицо всё изрезали. Арестовали, препроводили в Сакта-Кей, а оттуда она вернулась… жутко вспомнить… Всю жизнь девчонке искалечили. Конечно, посмотришь на таких — и десять раз подумаешь, прежде чем какие-то замечания делать. Мне-то, я считаю, ещё повезло. Так, нутро болит, но это пройдёт, я знаю. А глаз — и вообще ерунда…
— Я не понимаю… — пробормотала Элья. — Я не понимаю — зачем…
— Да что тут понимать? — Трумар пожал плечами. — Просто делают, что хотят. Они же знают, что им за это ничего не будет.
