— Да-да, конечно, я всё понимаю! — обворожительно улыбнулась Элья. Парень с готовностью улыбнулся в ответ. — Так кому мне отдать вещи?
— Сперва, пожалуйста, ваши документы.
— Секундочку… Я их положила поближе… — Элья с усилием — отчасти показным — раскрыла тугой замок саквояжа. — Так… Простите, не могли бы вы подержать, а то много всего сразу… — Она вручила солдату пачку платков. — Ага, вот.
— Возьми у девушки сумку. — Парень покосился на сослуживца. Тот сразу же, с извинениями, подхватил саквояж и, виновато глянув на пассажирку, принялся изучать его содержимое. Очень внимательно, тщательно прощупывая швы и осторожно перекладывая вещи внутри саквояжа облачённой в тонкую перчатку рукой. А Эльин собеседник, вернув девушке платки, расправил лист бумаги с паспортными данными и рагирской печатью. — Вы иланка?
— У меня отец из Рагира, а мама кабрийка. Он увёз её, буквально похитил с фермы её родителей… Это была такая романтичная история! Они потом с дедом помирились, конечно же, — я поэтому всё детство здесь провела…
— А в Татарэт вы с какой целью едете? — прервал её кабриец.
— Ну… — Элья недоумённо моргнула и снова расплылась в улыбке. — Интересно же! Все туда сейчас едут…
Она старалась не очень сильно сжимать платки — побелевшие пальцы могли выдать её волнение.
— Вы живёте в «Синем солнце»? — посмотрел на неё мужчина.
Удивлённо поднятые брови. Всё тот же учтивый вид, но почти неуловимо изменившийся голос…
— Я считаю, что совершеннолетний человек должен жить отдельно от родителей, — заявила Элья. — В «Синем солнце» я числюсь уборщицей. И, между прочим, ничуть этого не стыжусь. Конечно, папа иногда помогает мне сердствами, — немного смутилась Элья, — но я могла бы прожить и без них!
— Не сомневаюсь.
Солдат, несколько снисходительно улыбнувшись, вернул ей паспорт. Вскоре и второй отдал саквояж. Элье пожелали счастливого пути и она, не веря своему счастью, прошла к пустым перронам.
Радоваться, конечно, было рано — Элья не сомневалась, что в поезде ей предстоит ещё как минимум одна проверка. Но один этап уже был пройден…
Ждать пришлось практически всё оставшееся до отъезда время. Хорошо, что по эту сторону забора имелись лавочки, и можно было посидеть. Только Элья всё равно часто вставала и расхаживала туда-сюда. Во-первых, чтобы согреться, во-вторых, чтобы справиться с нервами. Где сейчас Саррет? Где Маргис Кард собирается держать его эту ночь? Рискнёт ли полицейский справиться с конвойными, или даже не попытается, верный своему слову? Скорее всего, второе. А ведь у него был бы шанс спастись… Но в конце концов, разве можно принуждать человека к дуэли?! Это противоречит всем правилам! Да, всё-таки от шемейских дворян осталась одна показушность…
Элья вспомнила изумление и растерянность, отразившиеся на обычно невозмутимом лице Саррета, когда он понял, о каком человеке шла речь в шифровках.
«Это может быть Маргис Кард, но это не может быть он, — эхом прозвучали в памяти его слова. — Просто потому что не может быть!»
Но, будучи истинным дворянином, граф наверняка отличный стрелок. И фехтовальщик. На чём хоть они собрались драться?..
Поезд подошёл к перрону только без пяти семь, ненадолго прервав Эльины терзания. Снова войдя в роль, девушка гордой походкой прошествовала к нужному ей вагону. Проводник со всей учтивостью проводил её к купе.
Элья впервые оценила преимущества своей работы. Ни в придворном театре, ни на посту старшей фрейлины она бы никогда не заработала денег на билет в купе первого класса. А теперь он достался ей просто так, можно сказать, за счёт государства. Она даже успокоилась на минутку, оказавшись в крохотной комнатке, куда, тем не менее, умудрились впихнуть помимо спальной полки и столика, небольшой встроенный шкаф сразу у входа и, возле окна, мягкий диванчик с двумя подушками-думками. И вообще здесь всё казалось каким-то мягким, уютным — даже стены были задрапированы тканью, причём явно недешёвой. Как позже выяснилось, во встроенном шкафу находился туалет и огромный, объёмом с два ведра, умывальник, вода в котором была пригодна как для умывания, так и для питья; горячую же воду можно было сделать с помощью специальной подставки с белым огнём (вроде той, на которой Элья с Сарретом жарили картошку). Верхнюю одежду же полагалось вешать на внешнюю стену туалета — со стороны диванчика имелись специальные крючки и висели плечики. Под столиком уместилась тумбочка, за дверцами которой стояли бутылки с вином и ещё какими-то напитками, а также хранились коробки с лакомствами: леденцами, засахаренными фруктами, зефиром… К верху тумбочки крепился поворотный рычажок, который держал дверцы, чтобы они не распахивались, если поезд резко затормозит в дороге.
