Саррет стоял возле окна, скрестив на груди руки, лицом к лицу с худым высоким мужчиной в форме, которому на вид было не меньше пятидесяти лет. Короткие седеющие волосы, гладко выбритое, строгое, но чем-то располагающее лицо. Голубые, навыкате, глаза изучающе вперились в Элью, а затем и в князя Леерда.
— Добрый день, — суховато улыбнулся хозяин кабинета. — Вы, должно быть, госпожа Элья? Майор Карвес. Рад познакомиться. Князь, приветствую.
Леерд с энтузиазмом пожал ему руку, и — с ещё большим энтузиазмом — пожал руку Саррету.
— Как же, наш герой! — улыбнулся князь. — Не удивляйтесь, господин Дертоль рассказал мне о работе, проделанной вами и госпожой Эльей. Я понимаю, всё необходимо оставить в тайне, но должен сказать, я восхищаюсь вами обоими. И, разумеется, вы не останетесь без награды, я позабочусь об этом…
— Князь Леерд — представитель Союза Управляющих в Доме Полиции.
— Союза Управляющих? — переспросил Саррет.
— Если бы вы, лейтенант, дали мне возможность вставить хоть слово, вы бы имели представление, о чём я говорю, — сдержанно отозвался майор Карвес. — Я приношу вам свои извинения за то, что ненадлежащим образом обеспечил безопасность вашей семьи, что привело к таким печальным последствиям, однако, мой недогляд объясняется моей чрезвычайной загруженностью в эти дни… Будет лучше, если вы присядете и выслушаете нас.
— Я постою, спасибо.
— В таком случае, госпожа Элья, прошу вас. — Майор, тоже не чуждый учтивости, подвёл Элью к стулу. — Боюсь, мебель в моём кабинете не предназначена для приёма дам, но надеюсь, вы меня простите.
— О, не беспокойтесь, прошу вас. — Элья улыбнулась ему и уселась на жёсткий стул.
— Позвольте представить вам одного из членов Союза Управляющих Татарэта, нового высшего органа власти нашей страны.
— Друг мой, я попросил бы без церемоний. С вашего позволения, немного проясню ситуацию… Как вам, наверное, уже известно, его величество король Эрест болен серьёзным душевным недугом. Его министры скрывали это так долго, как только могли, но теперь, боюсь, это стало достоянием общественности…
Элья, не чуждая театру, оценила в меру скорбный взгляд князя и его чуть сдвинутые брови.
— Принц Панго, — продолжал Леерд, — как вы тоже, несомненно, знаете, по роду своей деятельности — намеревался сесть на трон Татарэта и стать законным правителем, и многие влиятельные люди государства даже были готовы пойти на этот шаг. Однако выяснилось, что его душевное здоровье тоже оставляет желать лучшего. Вы ведь уже слышали эту историю про Инерру, не так ли?.. Был созван срочный совет, где герцог Граус, мой хороший друг, произнёс речь о недопустимости единоличного правления. В наш прогрессивный век, сказал он, мы должны понимать, что вручать бразды правления одному человеку и позволять его личности влиять на всю обстановку в государстве — по меньшей мере, нерационально. Тем более, если речь идёт о такой огромной территории, которую представляет собой Татарэт. Конечно, этот вопрос требует долгой проработки, но пока, чтобы не допустить краха, было решено создать Союз Управляющих. Это — временный орган власти, который будет управлять страной — заметьте, не править ею, а именно управлять — до тех пор, пока не найдётся достойная замена. Общество Шемейских дворян уже долгое время разрабатывало свою стратегию, которую надеялось в скором времени предложить королю Эресту, поэтому, когда правительство оказалось в темноте без своих светочей, коим являлся, главным образом, его величество, мы были теми самыми людьми, которые оказались способны предложить путь в этом мраке…
Элья позволила себе откинуться на спинку стула и положить ногу на ногу.
Князь ещё какое-то время рассказывал о той политике, которую собирается вести государство. Стоит признать, утверждал Леерд, что большинство народов Татарэта устраивает то, как они живут сейчас, за редким исключением — вроде той же Кабрии. Но отныне каждый округ будет сам определять, как ему жить, получая при этом постоянную поддержку из Аасты. То есть, никаких ущемлений свобод — и при этом гарантия безопасности…
— Прошу прощения, что перебиваю, — не выдержала Элья, — но неужели вы хотите сказать, что при короле Эресте ущемлялись чьи-то свободы?
