Мотив для побега полностью

«Это убийство – явно нечто личное, – думала она. – И то, как было размещено тело жертвы, указывает на серийного маньяка. Никто больше не станет оставлять подобный след без причин».

Эйвери просматривала новые статьи в телефоне, касающиеся не только Бостона, но и других частей Массачусетса. Потом перешла на остальные штаты. Она пыталась найти что-нибудь, хотя бы отдаленно связанное с тем, что обнаружила на яхте: тело, размещенное необычным способом после смерти, возможно, вблизи воды. Было множество фотографий более ранних случаев и все связаны с серийными убийцами, но ни одно из них не подходило к тому, чему она стала свидетелем.

Она отложила телефон и уставилась на потолок.

«Что же ты упускаешь?» – спрашивала она себя.

В голове снова возник старый знакомый голос: «Ты должна думать, как убийца, Эйвери. Он не захочет быть пойманным, но безумно желает рассказать тебе все. Ты должна думать, как он, видеть между строк».

Хоть Говард Рэндалл и был убийцей-психопатом, разрушившим ее жизнь, Эйвери все же ощущала какую-то странную связь с ним последние пять лет. Термин «наставник» подошел бы к их союзу лучше всего. Папа никогда не был ей настоящим отцом, а мать была еще хуже. Приемные дома в юности сделали мало хорошего, не считая ее сопротивления законам общности. Наставники были здесь и там: тренер средней школы, который помог ей попасть в колледж, Джейн Сеймур, главный юрист в «Seymour & Finch» и Говард.

«Тебе не нужен Говард, чтобы решить это или любое другое дело, – внутренне боролась она. – Это так, но он всегда следит за моими случаями. И то, что он умудряется понять из газет в одиночку, просто невозможно. Может ему удастся подсказать».

Она рассмеялась над самой идеей.

«Какой ценой? – подумала она. – Ты попрощалась. Не трогай его».

Тем не менее, эта мысль никак не покидала ее.

«Журналисты не слезут с тебя. И что? Они уже это делают. О’Мэлли убьет тебя. Рэндалл может помочь! Проверь для начала друзей Венмеер и работников магазина, – продолжала Эйвери спор.– Залезь в каждый уголок перед тем, как повторишь глупую ошибку».

Она опустила голову на подушку и, глядя на стену, начала перебирать все возможные варианты.

Он скрупулезно записал каждую мелочь и снова пробежался по всем тонкостям после того, как дело было готово: камера на улице; женщина с огромным носом всегда гуляет со своей собакой поздно вечером; у второго здания имеется охрана и видеонаблюдение.

Ему в голову пришел настолько точный план, будто темную Вселенную вдруг осветили яркие звезды. Этими звездами были люди, камеры видеонаблюдения и неопределенные места, а темнотой послужили улицы и здания, которые абсолютно не интересовали его.

Внезапно его тело дернулось несколько раз. Он полагал, что это был побочный эффект от неудачного медикаментозного лечения.

«Докторишки, – пробормотал он. – Лгуны. Каждый из них гонится лишь за деньгами. У меня и то есть рецепт получше».

В 23:22 он прошел несколько кварталов на север. В его походке можно было увидеть незначительную хромоту. Он направлялся в Вест-Энд на станцию Чарльз-стрит, которая недавно была отреставрирована в современном стеклянном стиле. Несмотря на позднее время, здесь было полно людей. Убийца не обращал на них никакого внимания. Никто из этих безымянных сосудов не понимал, что он делает, и никто из них не мог контролировать свою судьбу. Он умел. Он видел знаки.

Он опустил голову, чтобы скрыть лицо от первой камеры, когда приложил пропуск к двери для входа. Вместо того, чтобы дожидаться поезда, он встал вне поля зрения камеры за стеклянной стеной, повернувшись спиной к путям.

Он посмотрел на часы: 23:30.

Сквозь тонированное стекло каркаса станции он четко видел небольшой жилой дом перед станцией.

Ровно в 23:39 он заметил что-то на крыше, а именно человека и какой-то длинный торчащий предмет.

Он достал из рюкзака бинокль военного типа и поднес к глазам.