— На самом деле, все не так уж и сложно. VPN-туннель — это информационный канал, который шифрует все передаваемые через него данные, что делает невозможным доступ посторонних к контенту. Проблема в том, что адрес отправителя и адрес получателя в начале и конце туннеля не анонимны и могут отслеживаться определенным программным обеспечением. По этой причине я добавил в цепочку один так называемый TOR-роутер, или «луковый маршрутизатор», как он на самом деле называется. Он анонимизирует как отправителя, так и получателя, заставляя информацию как бы прыгать туда-сюда на куче различных прокси-серверов. Таким образом он не только позаботился о том, чтобы заблокировать контент от любопытных, но и сделал все, чтобы невозможно было отследить его самого.
— Значит, единственное, к чему ты пришел, — это то, что мы не можем продвинуться дальше.
— Так тоже можно сказать.
Тувессон не могла скрыть своего раздражения.
— А что насчет татуировки? У кого-нибудь из других женщин есть подобная?
— Нет, — сказал Фабиан.
— Это означает, что мы должны отбросить теорию о том, что Христофор Коморовски и Колумб — это один и тот же человек.
— Не слишком ли это преждевременно?
Тувессон пожала плечами.
— Насколько я могу судить, между ними нет никакой связи.
— Точно нет? — спросил Фабиан. — У нас есть один человек, который устанавливает скрытые веб-камеры в квартирах одиноких женщин, и есть другой, который действует в мире свингеров и делает татуировки женщинам, маркируя их как скот после того, как позанимался с ними сексом. Я бы сказал, точки соприкосновения есть.
— По-моему, один больше похож на любителя подглядывать, а другой — на любителя попрактиковать.
— Может, и так. В то же время есть бесчисленное множество примеров, когда любителю подглядывать надоело просто сидеть и смотреть и захотелось действовать и принимать участие. Кроме того, у нас есть то, как он себя называет. Я знаю, это звучит неправдоподобно, но вслушайтесь:
— Почему нет? — спросила Лилья.
— Потому что я думаю, мы можем предположить, что Колумб — это прозвище, которое он дал сам себе, и как только человек делает такое, он начинает думать, сознательно или бессознательно, будто это должно что-то значить.
— Ладно, давай пока оставим эту версию в разработке. У тебя ведь есть в списке и другие женщины, — сказала Тувессон. — Обязательно свяжись с ними как можно скорее. Вполне возможно, кто-то из них тоже имеет такую татуировку.
— Но есть одна вещь, которую я не понимаю во всем этом, — это первое, что сказал Утес за долгое время, и остальные повернулись к нему, как будто забыли до этого, что он вообще был в кабинете. — Какой мотив? — продолжал он. — Допустим, это один и тот же человек. Но каков же мотив? — Он встретился взглядом с каждым из команды. — Он держит под наблюдением несколько квартир одиноких женщин. Пока что я еще понимаю что-то. Большинство из них, как мы знаем, в возрасте от двадцати до сорока лет, и все, кажется, выглядят достаточно хорошо. Никаких толстых дурочек, одни «настоящие бриллианты», как сказал бы мой отец. Здесь тоже ничего странного. И в то же время, если мы собираемся перейти к теории Фабиана, он действует в мире свингеров, где, если верить слухам, женщины становятся в очередь, чтобы заняться с ним сексом и получить его печать на муфте. Я никогда не слышал ни о чем подобном, но чего только не бывает в мире, так что возможно и это. Но вот тут-то я и не могу ничего понять. Зачем убивать Молли Вессман?
— А разве они не должны были принадлежать только ему? — спросила Лилья. — Поэтому он и оставляет на них метки.
Фабиан кивнул, хотя и чувствовал, что Утес проясняет самое слабое звено цепи мотивов.
— Именно поэтому он и следит за ними, — сказал Муландер. — Чтобы убедиться, что они ведут себя как надо.
— Но в таком случае, они все должны быть помечены, а не только Вессман, — сказал Утес.
Фабиан кивнул. Утес прав. Как бы они ни рассматривали этот мотив, все равно что-то да не сходилось. С другой стороны, не всегда логика лежала в основе мотивов преступника. Скорее наоборот, в его действиях часто ее просто не было.
— И кстати, — продолжал Утес. Мне трудно себе это представить, что Вессман была первой и пока что единственной, кто изменил ему. Особенно учитывая, сколько их на самом деле, если считать, что числа — это нумерация.
— Или… — сказала Тувессон, но замолчала, когда завибрировал мобильный Муландера и привлек его внимание.
— Или что? — спросил Утес.
— Она просто оказалась первой, кого мы нашли.
— Здравствуйте! Подождите!
Фабиан услышал голос где-то вдалеке, но предпочел продолжить путь через парковку полицейского участка. Коса только что согласился встретиться, чтобы просмотреть все записи за последние несколько лет о женщинах, у которых не было признаков насильственной смерти. Конечно, он никогда не признается, что допустил ошибку или случайно пропустил что-то. Но его коллега Арне Грувессон имел, по словам того же Косы, привычку пропускать самые очевидные вещи.
— Эй, вы можете подождать минутку?
