Солнце светило в окно гостиной и освещало пол в прихожей, так происходило только после полудня. Получается, ей стало плохо где-то между десятью и пятнадцатью часами, а домой она вернулась вчера вечером. Молли почувствовала дурноту на лестнице, когда поднималась в квартиру, и она едва успела снять верхнюю одежду и добраться до туалета.
Сапоги все еще валялись на полу у входной двери, а куртку она, очевидно, забросила наверх на полку для головных уборов. Телефон, конечно же, лежал в кармане куртки, но в таком состоянии до него почти невозможно было добраться.
Превозмогая боль, она стала ползти к входной двери. Но уже через несколько метров ей пришлось ползти прямо на животе.
Оказавшись у двери, она выкашляла еще несколько сгустков крови, прежде чем мобилизовала свои последние силы, чтобы подняться с помощью дверной ручки и висящего на крючке плаща.
Но в тот момент, когда она наконец смогла схватиться за полку и приподняться, та внезапно оторвалась от настенных кронштейнов, упала и ударила ее в плечо. Молли повалилась, ударившись затылком об пол. Но она больше не в силах была думать о боли. Колики в животе беспокоили ее в миллион раз больше, чем боль от удара. Сейчас важнее всего было то, что телефон находился в кармане куртки, и в нем вдобавок оставалось тридцать три процента заряда.
Она едва успела набрать «112» и включить динамик, прежде чем уронила телефон в очередном приступе кровавого кашля.
—
— Пришлите кого-нибудь. Мне очень плохо.
— Приезжайте, мне нужна помощь.
— Кровь, у меня рвота с кровью, у меня кончаются силы…
— Нет…
— Нет, мне просто очень плохо… Действительно плохо…
За раздраженным вздохом последовал щелчок.
Затем наступила тишина.
Из ста сорока четырех полученных фотографий Фабиан выбрал шестнадцать и разложил их в хронологическом порядке на рабочем столе в подвале. В общем-то они отражали одну и ту же последовательность событий. Шестнадцать застывших мгновений, которые все вместе изображали одно событие — встречу между мужчиной и женщиной.
Фабиан один за другим изучил все снимки, сначала невооруженным глазом, а затем с помощью лупы при свете настольной лампы, чтобы не упустить ни малейшей детали. Все они были сделаны с большого расстояния не без помощи мощного телеобъектива, и не было никаких сомнений в том, что автором снимков был профессиональный фотограф. Хотя фотографии были сделаны поздно вечером в условиях плохого освещения, в подавляющем большинстве случаев они имели идеальную резкость.
Черный силуэт за рулем не мог быть никем иным, как Ингваром Муландером, и было ясно, что первые снимки сделаны возле его дома, когда он сдавал назад на сером «Саабе», который, согласно авторегистру, был записан на него с 6 января 2003 года по 21 сентября 2007 года.
Судя по пышной зелени сада и расстегнутому пиджаку Муландера, который прикрывал часть клетчатой рубашки, это был период с июня по август, а с помощью лупы удалось разобрать цифры на контрольной отметке на номерном знаке.
Тройка посередине указывала на то, что автомобиль прошел техосмотр, страховка оплачена, и эти данные будут действительны до марта месяца. А две маленькие цифры «07» в правом верхнем углу рядом с тремя коронами говорили о том, что последний год действия техосмотра и страховки был 2007-й. Что, в свою очередь, означало, что Эйнар Стенсон сделал эти снимки летом 2006 года, чуть более чем за полгода до своей смерти.
Остальные фотографии были сняты с совершенно другого места. На них Муландер сидел в машине, припаркованной перед стеной из деревьев и зелени. Сумеречный свет был примерно таким же, как на предыдущих снимках, что указывало на то, что прошло не более пятнадцати-двадцати минут. С другой стороны, за двадцать минут на машине можно было проехать довольно много.
Но благодаря указателям на выкрашенном черной краской столбе вверху в правом углу фотографии ему удалось определить место, несмотря на то, что он не мог вспомнить, когда был там в последний раз.
