Однако на рис. 1.4 мы видим нечто, не согласующееся с теорией Фрейда: истории тех испытуемых, которые продуцировали большое количество манифестных сексуальных образов, «включали» и много сексуальных символов (см. левую часть графика). Это согласуется с теорией Холла (Hall, 1953), утверждавшего, что «сексуальный символизм сновидений (фантазий) представляет собой не замаскированное и идущее “в обход” цензуры отображение половых сношений, а средство максимально четкой репрезентации той конкретной концепции сексуальности, которая включена в психическую реальность сновидца (фантазирующего). Одна из убедительных причин, побудивших Холла создать теорию, альтернативную фрейдовской, заключается в том, что, исследуя содержание снов, он обнаружил следующий феномен: в одном и том же сне (или последовательности снов) может происходить одновременно явное и символическое выражение сексуальных желаний» (Clark, 1955).
Зачем же «маскировать» сексуальное желание, если вскоре оно будет ясно выражено? Анализ рис. 1.4 показывает, что право на существование имеют и теория Фрейда, и теория Холла. Для некоторых индивидуумов сексуальное возбуждение вызывает явную тревогу, которая блокирует проявление сексуального, что приводит к косвенному выражению сексуального возбуждения. Другие же индивидуумы не характеризуются сексуальной тревожностью и, стало быть, их сексуальное влечение выражает себя как с помощью недвусмысленных мыслей и образов, так и посредством своеобразных метафор. В любом случае мы можем заключить: для обоих типов людей интенсивность продуцирования сексуальных символов есть более надежный признак активизации сексуальных намерений или мотивов, нежели интенсивность продуцирования явно сексуального содержания.
Результаты рассмотренных нами исследований свидетельствуют, что утверждаемое Фрейдом действительно случается. Однако из этого не следует, что так происходит сплошь и рядом. Стало быть, перед нами встают практические вопросы: стоит ли нам прилагать усилия ради определения механизмов воздействия бессознательных мотивов на наше повседневное поведение? Не идет ли речь о таких феноменах, которые могут возникнуть только при очень необычных обстоятельствах? Гордон Оллпорт (Allport, 1953) высказывал серьезные опасения по поводу того, что повышенный интерес к бессознательным мотивам, возникший в психиатрии под влиянием Фрейда, может привести к устойчивому «пренебрежению “физической поверхностью” жизни. Сознательные сообщения индивидуума теперь отвергаются как ненадежные… личность теряет право на доверие». Оллпорт признавал, что при работе с некоторыми индивидуумами (особенно с невротиками) бессознательные мотивы необходимо принимать в расчет, но утверждал, что в целом такие мотивы следует игнорировать, доверяя индивидуальными самоотчетам:
Словам пациента нужно доверять, если не доказано, что они не отражают реальности. Спросите сто человек, только что заглянувших в холодильник за бутербродом, зачем они это сделали, и, скорее всего, все они ответят вам: «Потому что я был голоден». И в 99 % случаев вы выясните (независимо от глубины вашего исследования), что это простое, сознательное объяснение отражает чистую правду. Его следует принимать без каких-либо поисков «двойного дна». Однако в сотом случае мы можем столкнуться с человеком, страдающим навязчивым перееданием и ожирением, т. е. индивидуумом, который бессознательно стремится к инфантильной безопасности. В отличие от большинства, он не знает истинной причины своих действий (возможно, за остатками жаркого для него скрывается образ материнской груди). В данном случае (и лишь в некоторых других случаях) мы действительно должны с недоверием отнестись и к явному поведению, и к самоотчету личности.
