4. Наша концепция культуры и отношения к ней людей требует изменения в сторону «синергизма», как называла это Рут Бенедикт (Benedict, 1970). Культура может работать на удовлетворение базовых потребностей (Maslow, 1967, 1969b), а не подавлять их. Кроме того, она создана не только для потребностей людей, но и посредством их. Дихотомия культуры — личности нуждается в пересмотре. Не следует делать акцент исключительно на их антагонизме, учитывая также возможное сотрудничество и синергизм.
5. Признание того, что лучшие стремления человека в значительной мере носят врожденный, а не случайный или относительный характер, имеет непреходящее значение для теории ценностей. Это, с одной стороны, означает, что больше нет необходимости или потребности определять ценности логическим путем или идти за авторитетами или откровениями. Очевидно, что все, что от нас требуется, — это наблюдать и исследовать. Человеческая природа содержит внутри себя ответ на вопросы: Как я могу быть хорошим? Как я могу быть счастливым? Как я могу быть полезным? Организм подскажет нам, что ему нужно (а значит, и что для него ценно), заболевая, когда его лишают того, что представляет для него ценность, и развиваясь, когда его потребности удовлетворены.
6. Изучение этих базовых потребностей показало, что, хотя их природа в значительной мере подобна инстинктам, во многих аспектах они отличаются от инстинктов, которые известны нам у низших животных. Наиболее существенным из этих отличий является неожиданное открытие, которое находится в противоречии с устоявшимся мнением о том, что инстинкты сильны, нежелательны и неизменны, и свидетельствует о том, что наши базовые потребности, хотя и подобны инстинктам, являются слабыми. Осознать свои желания, понять, что мы действительно хотим и нуждаемся в любви, уважении, знаниях, философии, самоактуализации и т. д., — все это психологическое достижение, требующее труда. Более того, чем выше уровень потребностей, тем легче они видоизменяются и подавляются. И наконец, они не дурные, но нейтральные или позитивные. Мы сталкиваемся с парадоксом, что наши человеческие инстинкты или то, что от них осталось, так слабы, что требуют защиты от культуры, от образования, от научения — одним словом, от губительного влияния окружающей среды.
7. Наше понимание целей психотерапии (образования, воспитания детей, формирования подобающего характера в общем и целом) должно претерпеть значительные изменения. Многие продолжают считать, что все эти институты призваны обеспечить подавление и регулирование внутренних импульсов. Дисциплина, контроль, подавление — вот лозунги такого режима. Но если терапия предполагает устранить контролирующие и подавляющие факторы, тогда новыми ключевыми словами должны стать спонтанность, освобождение, естественность, принятие своего Я, осознание своих стремлений, удовлетворение, самоопределение. Если наши внутренние импульсы прекрасны, а не отвратительны, то мы, безусловно, должны стремиться к их освобождению и наиболее полному проявлению, а не надевать на них смирительную рубашку.
8. Если инстинкты могут быть слабыми и если высшие потребности рассматриваются как подобные по своей сути инстинктам, а культура рассматривается как более, а не менее мощная сила, чем стремления, подобные инстинктам, и если базовые потребности оказываются благом, а не злом, то это означает, что совершенствование человеческой природы может осуществляться благодаря поощрению подобных инстинктам склонностей, наряду с факторами, способствующими социальным улучшениям. Действительно, центральным моментом совершенствования культуры нам кажется предоставление нашим внутренним биологическим склонностям шанса на реализацию.
9. Открытие того, что существование на уровне высших потребностей может иногда стать относительно независимым от удовлетворения низших потребностей (и даже при чрезвычайных обстоятельствах от удовлетворения высших потребностей), может дать нам ключ к решению старой теологической дилеммы. Теологи всегда считали необходимыми попытки примирить в организме человека плоть и дух, ангела и дьявола, высшее и низшее, но ни один из них так и не нашел сколько — нибудь приемлемого решения. Функциональная автономия существования на уровне высших потребностей частично дает ответ на этот вопрос. Высшее может проявиться лишь на основе низшего, но, в конечном счете, упрочившись, может стать относительно независимым от низшего (Allport, 1955).
