— О, черт, почему сейчас? — Я протягиваю руку и хватаю Леджера за предплечье, чтобы удержаться.
Лэджер вздыхает.
— Вы двое вместе уже несколько месяцев, так что вместо заявления «почему сейчас» тебе следовало бы сказать «черт возьми, самое время».
— Ради всего святого, — выдыхаю я и пытаюсь дышать сквозь боль.
Леджер смотрит на меня, в его глазах теперь мерцает беспокойство.
— В чём дело?
— У меня только что отошли воды, и, кажется, у меня были схватки всю ночь и утро, потому-то и болит спина. Теперь я понимаю, что это схватки, потому что они приходят и уходят намного быстрее.
— Проклятье, — бормочет Леджер. — Все это «почему сейчас» было связано с ребёнком, а не с браком?»
Я стону и пытаюсь сосчитать в уме промежутки между схватками.
— Чёрт возьми, ребёнок вот-вот появится на свет, — рычит Леджер в телефон. — Приезжай. Сейчас же.
Он берёт меня за обе руки и выводит из кабинки, надёжно запирая Эсму внутри.
— Я позвонил Роперу, он сейчас будет.
— Я хочу домой, — рычу я.
— Ты едешь в больницу, — огрызается Леджер в ответ.
Я беру себя в руки и уверенными шагами выхожу из конюшни. Я хочу это кольцо, чёрт возьми. Без причин, я просто хочу его. Назовите это безумием, вызванным гормонами беременности, но это откладывалось слишком долго. И если этот ребёнок рос во мне все эти месяцы, он может подождать несколько минут, пока я принесу кольцо и спрошу Ропера. Ропера, который бросается ко мне с растерянным видом и говорит:
— Давай, Кэссиди, машина вон там.
— Я не сяду ни в какую машину. Позвони акушерке, она будет здесь через пятнадцать минут. Сначала мне нужно кое-что сделать, а схватки слишком частые. Я не собираюсь рожать в машине по дороге в больницу.
Он достаёт телефон и делает звонок. Я уже ковыляю в нашу комнату и захожу сбоку, когда Ропер ругается у меня за спиной.
— Что ты делаешь, мисс Дерзость? Давай, приляг, что ли.
Мои глаза обшаривают комнату, не находя того, о чем говорил Леджер.
— Где оно? — спрашиваю я и кладу руку на стол, чтобы наклониться и дышать во время схватки.
— Где что? — Ропер спрашивает в замешательстве.
— Подожди, — хриплю я. — Ещё… минутку… твою мать… боль… ой.
Ропер начинает тереть мне спину, но я отмахиваюсь от него и свирепо смотрю.
— Иди, встань в угол. Мне больно, и потребуется время, чтобы вытащить из меня этого ребёнка, так что позволь мне разобраться. Я справлюсь. Я буду… чёрт возьми. Больно. Отдай мне чёртово кольцо, Ропер.
Ропер делает несколько шагов назад и поднимает руки вверх.
— Я люблю тебя, детка, но ты немного пугаешь.
Я делаю несколько глубоких вдохов, пристально глядя на него.
Его телефон мигает сообщением, он достаёт его и смотрит на экран.
— Акушерка только что подъехала, будет здесь максимум через две минуты.
Я закрываю глаза и дышу сквозь острую боль. О, ну же. Я знаю, что это не продлится месяцы, недели, дни, часы… Или я могу только надеяться на это, но брось, я думала, у меня ещё есть время.
— Я хочу выйти за тебя замуж, Ропер, — прохрипела я и открыла глаза, чтобы взглянуть в его преданные и любящие зелёные глаза.
— То есть прямо сейчас? — Он выглядит испуганным и указывает на мой живот. — Наш ребёнок вот-вот появится на свет, мы можем подождать ещё немного, он вроде как имеет приоритет наряду с твоим здоровьем и безопасностью.
— Если мне придётся скрестить ноги, чтобы удержать его внутри, я так и сделаю. Женись на мне!
— Я так и сделаю. Можно мне поцеловать тебя или ты прикажешь мне снова отойти в угол?
Ропер хихикает и делает шаг ко мне, в тот самый момент, когда открывается дверь, и появляется акушерка. Он неловко берет меня за руку и подводит к кровати.
— У меня отошли воды, и схватки идут одна за другой, но я ещё не готова, — фыркаю я и почти сажусь, но вырываю руку из хватки Ропера и шлёпаю его по груди. — Я пока не хочу ложиться в постель.
Ропер улыбается мне и поворачивает голову к акушерке.
— Она собирается выйти за меня замуж, но не понимает, что уже моя и носит моё кольцо.
Я низко рычу, но его слова внезапно прорываются сквозь боль схваток, заставляя меня опустить взгляд.
— О боже, — хриплю я и закрываю глаза. — Не мог бы ты просто задержаться там на один долбаный момент, — вздыхаю я и потираю спину, глядя на другую руку. От слёз у меня перед глазами всё расплывается.
— О, чёрт возьми, женщина, не плачь, — хрипит Ропер и подходит ближе.
Прежде чем он может заключить меня в объятия, я кладу кулак на его кожанку и рычу:
— Никаких объятий. Этому парню нужно появиться на свет, и тогда мы обсудим это кольцо, потому что мне оно чертовски понравилось. — Уголок рта Ропера подёргивается. Я кладу голову ему на грудь. — Я клянусь, что если ты не перестанешь ухмыляться, хихикать или хотя бы подёргивать губой, я надеру тебе задницу.
— Моя женщина порочна, когда рожает, — заявляет Ропер.
