Ропер пожимает плечами, но я знаю, что ему было трудно выполнить мой приказ. Он чуть не набросился на меня, когда я сказал, что Кэссиди хочет, чтобы он отступил. Мы оба знаем, что он остался не для того, чтобы защищать Харлин, хотя это было чертовски удобно. Но, по словам Ропера, Кэссиди именно то, что ему нужно. Но Кэссиди не хочет этого слышать, кто бы ей ни говорил. Из того, что Харлин рассказала, Кэссиди слишком часто обжигалась в прошлом из-за людей, которых впускала в сердце. И теперь она не открывается другим, как бы сильно ей ни хотелось быть с Ропером. Потому что даже Харлин видит, как её подруга тоскует, но лишает себя этого.
— Харлин позже придёт? — спрашивает он.
— Альфи присмотрит за ней. Она должна закончить работу в клинике через час. Скажи ей, где я, потому что мне понадобится час или два, чтобы закончить.
— Будет сделано, — говорит Ропер и шлёпает мою лошадь по заду.
Я пришпориваю Ц иско и скачу на пастбище, где пасутся скакуны. Проходит время, и я наблюдаю за лонгхорнами, когда вижу, как Харлин идёт ко мне. Я смотрю на часы, уже прошло два часа, и ругаю себя за то, что задержался так надолго.
— Знаю, что опоздал, — ворчу я и спешиваюсь.
Она улыбается и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать. Поцелуй, которым я хочу наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Он тёплый, уютный, полный любви и обещающий удовольствие. Она отстраняется, и звук, вырвавшийся из моей груди, выражает сожаление о прерванном поцелуе. Харлин хихикает и игриво шлёпает меня по груди. Затем поворачивается к стаду на пастбище перед нами и ахает, увидев завораживающую красоту.
— Великолепно, — выдыхает она.
Я подхожу ближе и прижимаю её спиной к себе.
— Мама приходила сюда рисовать.
Она запрокидывает голову и бормочет:
— Я помню картину в твоём домике. Она была очень талантливой.
Мы оба замолкаем и смотрим, как садится солнце. Ветер усиливается, и мы решаем, что пора возвращаться. Мы могли бы ехать вместе на моей лошади, но нам действительно хочется насладиться прогулкой и пейзажем, а лошадь пусть идёт позади. То, что мы легко возвращаемся в конюшню и делимся задачами, говорит о том, насколько хорошо мы подходим друг другу. Наши общие интересы и крепкая связь показывают, что отношения будут длиться долго. Даже если Харлин могли вызвать посреди ночи по срочному делу, это её страсть, и я понимаю это так же, как она понимает мою жизнь на ранчо и в мотоклубе.
— Что хочешь на ужин? — спрашивает Харлин.
Она сидит на тюках сена и выглядит вполне съедобной.
— Тебя, — хрипло отвечаю я и подхожу к ней.
Она округляет глаза, и когда я оказываюсь перед ней, она останавливает меня, положив руки мне на бёдра.
— Я всегда мечтала отсосать у своего ковбоя-байкера. Кажется, моя мечта вот-вот воплотится. — Она нежно гладит мой член через джинсы и осторожно расстёгивает ремень, прежде чем опустить молнию. Мои штаны остаются на месте, и она скользит по ним взглядом, пока обводит языком головку моего члена. Я шиплю сквозь зубы, когда она легко берёт меня в рот до самого основания.
— Чёрт возьми, женщина. Так приятно, — стону я и наматываю её толстую косу на кулак, чтобы направлять её голову и трахать рот так, как мы оба хотим.
Я наклоняюсь и просовываю свободную руку ей под футболку и бюстгальтер, легко находя сосок. Она начинает сосать сильнее, наслаждаясь вниманием, которое получает её тело. Туда-сюда — вперёд и назад — идеальная игра и составляющие прочных отношений. Это всё мы. Мои яйца начинают напрягаться, сигнализируя о том, что оргазм не за горами, но я отказываюсь сдаваться. Отступив, я заставляю Харлин отпустить мой член. Её губы припухли, а в глазах читается растерянность. Она чертовски великолепна, и я каждый день благодарю судьбу за то, что эта женщина есть в моей жизни.
— Повернись, обопрись о сено и задери прекрасную задницу, — рычу я, и она быстро подчиняется. Наклонившись, я расстёгиваю молнию на её брюках и спускаю их до колен, так что её ноги остаются стеснёнными, а лоно сжимается сильнее, чем обычно. Я направляю член в ножны и легко вхожу в неё. — Проклятье, ты вся моя и я всегда буду возвращать к тебе. — Я издаю стон, когда начинаю глубоко входить в неё. Я напрягаюсь изо всех сил, чтобы насладиться тем, как она стискивает мой член. Жадно вбирая меня обратно каждый раз, когда я почти полностью выхожу. Мне не нужно стимулировать её клитор; мой член — всё, что ей нужно, чтобы испытать оргазм. Она сжимается и смачивает мой член соками, пока моё имя слетает с её губ.
