— По моему мнению, Уэстон во всём этом — хороший парень, Харлин. — Я собираюсь попросить её объяснить доводы, но она поднимает руку. — Пораскинь мозгами. Если бы Уэстон не вмешался, ты бы всё равно решила, что их смерть была несчастным случаем. Им бы всё сошло с рук. И кто знает, что эта сука не прикончит тебя в любой момент? Чёрт. Вот почему Ропер ошивается здесь целыми днями? Не из-за меня, а из-за тебя. Я такая идиотка. Он присматривает за тобой, потому что вице-президент и должен защищать женщину президента. Ублюдок. Я убью его за то, что он морочил мне голову своими слащавыми словами «я не могу тобой насытиться». И эта сучка Трикси тоже получит своё. Сначала мне нужно найти её, потому что она пропала.
— Что? — выдыхаю я. — Пропала?
— О да. Пропала. П ридурок Ропер сказал не говорить тебе, потому что у тебя и так забот хватает, и я согласилась, потому что тебе плевать на эту сучку, но, чёрт возьми, это опасно и безумно.
— Согласен, — добавляет Хоакин. — Просьба Уэстона не оставлять тебя одну верна. И пока эту сучку не найдут, ты не должна быть одна. И я согласен с Кэссиди, тебе стоит поговорить с Уэстоном. Судя по твоему рассказу, у этого человека не было выбора, и он боролся за тебя, чтобы всё прояснить. Он был в ужасном состоянии, когда появился здесь. Этот мужчина обожает тебя, и его явно убивает то, что он не может быть рядом с тобой. И у тебя всё так же, мисс. Даже не смей отрицать, потому что я видел тебя с ним, как ты улыбалась, а за неделю без него… Я уверен, что ты несчастна не только из-за безумия двух людей, которые отняли жизни у твоего брата и отца. Признайся, ты скучаешь по Уэстону.
По моим щекам катятся слёзы, оставляя за собой горячий след. Всю неделю я держалась, не позволяя себе думать об этом и просто работая изо всех сил. Но разговоры бередят раны, и я чувствую себя уязвимой и эмоциональной.
Хоакин обнимает меня.
— Не лишай себя того, в чём нуждаешься и чего жаждешь, милая. Ты заслуживаешь счастья даже в горе.
Я начинаю дрожать, а зрение затуманивается. Я чувствую, как меня обнимают, и прижимают к твёрдой груди. Я знаю, кому принадлежат эти сильные руки, когда его запах окутывает меня уютным коконом. Уэстон. Он здесь, и крепко меня обнимает. В этот момент бушующие внутри эмоции вырываются наружу, и я могу только плакать и выпускать их.
— Ты моя должница, — голос Кэссиди звучит приглушённо, но я слышу.
Резкий рык Уэстона прокатывается по моему телу, когда он отвечает:
— Это я должник. Спасибо, что сказала Роперу, что я ей нужен. Я не забуду и обещаю, что не облажаюсь: она слишком много значит для меня.
— Хорошо. Она заслуживает счастья и сильного мужчину, который будет её защищать. Я позволила тебе прийти только потому, что именно ты за неё заступился. И я знаю, что ты обеспечишь ей безопасность и разберёшься с Трикси.
— Так и сделаю, — клянётся Уэстон.
— И я воспользуюсь услугой, которую ты мне задолжал. Мне нужно только одно: чтобы Ропер держался от меня подальше. Он использовал меня, чтобы быть ближе к Харлин. Теперь этому конец. — В голосе Кэссиди нет никаких эмоций, хотя она никогда не боялась высказывать чувства.
Я вытираю слёзы и смотрю на свою подругу, чувствуя, как Уэстон ворчит.
— Я не заставлял его присматривать за моей женщиной, Кэссиди. Ропер хочет тебя. Даже если я прикажу ему держаться подальше, он не послушает, — говорит Уэстон.
— Мне всё равно. Ты мне должен. Ты сделаешь это. — Она не даёт возможности вставить слово, а просто разворачивается на пятках и уходит.
Я собираюсь пойти за ней, но Уэстон останавливает меня. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это бесполезно.
— Вам нужно разобраться друг с другом. Я разберусь с Кэссиди, — говорит Хоакин и бросается за Кэссиди.
Уэстон убирает руки с моего тела.
— Я ничего не хочу разбирать, — сердито говорю я, но ложь плохо выходит.
— Очень жаль, потому что я не сдамся, — решительно говорит Уэстон. — Последние несколько дней я давал тебе много свободы, но сегодня этому придёт конец.
Я могу только сердито смотреть на него и скрещиваю руки на груди. Его взгляд скользит по моему телу, и мне должно быть не всё равно, но нет. Я только что закончила операцию на собаке, выплакала все глаза и провела адскую неделю. Мне плевать на свою внешность, но этот мужчина выглядит потрясающе.
Но присмотревшись, я замечаю тёмные круги под глазами и боль в измученных глубинах, отражающих душу.
Я не сомневаюсь, что он страдает, и знаю, что это из-за меня, из-за нас.
— Я не знаю, как жить дальше, — в конце концов, заявляю я.
Уэстон протягивает руку, берёт мои пальцы в свою руку и подносит к губам, чтобы нежно поцеловать каждый.
— Поддерживая друг друга, вот как. — Е го кадык дёргается, когда он с трудом сглатывает. — Мы всё обсуждаем, выговариваемся и идём дальше. Потому что последние несколько недель показали, что ты нужна мне, и я хочу, чтобы ты была в моей жизни, несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что, — эхом откликаюсь я.
