Грела мысль, что завтра я увижу Яна. И понимал, что сейчас, после этого вечера, после секса с ним, привяжусь к нему еще больше, и сказанные им слова о том, что он влюбляется в меня всё сильнее, я мог бы повторить ему один в один. Почему не сказал?
Идиот потому что, хотя я знаю, как важно было ему их услышать от меня. Именно тогда, после секса. А я не сказал, хотя меня и разносило на кусочки от эмоций. Молчание было правильным, если бы мне нечего было ответить, но ведь было и есть. Есть.
Я вылез из постели и, взяв мобилку, плюхнулся обратно. Глянул на время, почти час ночи. Пофиг, сейчас уже МНЕ нужно было, чтобы он знал, что я на самом деле чувствую к нему после всего произошедшего.
"Прости, Мозаик, что только сейчас это пишу. Я такой идиот, блядь... Но, наверное, меня можно за это простить. Я никогда не говорил этого, Ян, никому. Я это... тоже влюбляюсь в тебя. Слышишь? Ты знай это, о’кей? Мне сейчас так тебя обнять хочется".
Печатал я долго, продумывая каждую букву, каждое слово, а потом ещё минут пять тупо пялился в экран, всё не решаясь нажать на отправку. Да, я понимал, что это очень правильно, что это правда, что я должен это сделать, и знал, как это нужно
"Дин, суко ты, блин, я чуть не скончался! И как спать теперь, а? Чёрт, меня прёт по-чёрному. Хочу тебя видеть. Очень".
- Завтра, - прошептал я.
Я улыбался, закусив губу.
Мне так стало хорошо после его ответа, что я, наверное, так со счастливой рожей и уснул.
В воскресенье утром я открыл глаза и первым делом улыбнулся, вспомнив всё, что произошло вчера вечером.
"Ты не трахнешь его, милый, и не надейся".
Эти слова Свята всплыли в сознании, и я усмехнулся. Как же ты ошибся!
Я трахнул Яна, действительно, даже не надеясь на это. Хотя, "трахнул" - это больше подходило к Святу, к тому, что я с ним сделал, а с Яном... Нет, это не трах, и даже не обычный секс. Я впервые в жизни был в постели с человеком, в которого влюблен, а значит, мы занимались любовью. Да? Тем более, что Ян тоже влюблён в меня.
Это было так необычно. Я, эгоистичная до невозможности личность, влюбился.
Вот как всё обернулось…
А, может, наоборот, на место встало, как и должно было быть? Но на то, чтобы понять, что мои мысли верны, нужно время, сейчас голову бесполезно ломать.
Я надеялся, что у Яна всё нормально. На душе было спокойно, и я верил своей интуиции. Вскочил с постели, принял душ, потом поел под пристальными взглядами мамули, которая ещё утром, перед тем как я завалился в ванную, спросила:
- Чего светишься, как лампочка Ильича? На свидании вчера был?
Я угукнул, пролетая в ванную и слыша за спиной:
- Ну и познакомил бы мать с девочкой!
- Щаззз, - глянул я на себя в зеркало и усмехнулся.- "С девочкой..."
Не было у меня девочки. А парни есть. Два сразу. Одинаковых, блин, но таких, до невозможности, разных.... И я уже скучал по одному из них, хотя расстались мы только десять часов назад. И ещё как-то нужно было дожить до семи вечера, чтобы его увидеть.
Посмотрел видик, поделал уроки, поковырялся в и-нете, днем даже поспал. Дожил, короче, как-то. Только толку от этого не получилось. Уже стоя в прихожке, надевая куртку, я услышал звук пришедшего сообщения. У меня сжалось сердце. И не зря.
"Дин! Свят, сука такая, едет со мной в парк. Ничего с этим поделать не могу. Прости. Я так скучаю".
Я тихонько заскулил и, прислонившись к стене, съехал вниз. О, как же мне хотелось материться и орать!
Сидел одетый в коридоре, злясь до невозможности, и радовался, что мама была занята и не видела меня вот такого. А я, тихо долбясь затылком об стену, придумывал самые страшные издевательства над Святом. Мне хотелось позвонить ему и обматерить, хотелось поехать и набить морду. Казалось, что он сделал это нарочно, что, по-любому, всё это неспроста.
Не знаю, сколько я просидел, но когда всё-таки нашёл в себе силы встать, то позвонил приятелям. С ними я обычно тусуюсь в гараже одного из них. И свалил из дома, уже понимая, что сегодня напьюсь.
Меня колбасило, и неслабо. Я пил пиво, сидя в старом кресле и закинув ноги на подлокотник. Лениво поглядывал на друзей, которые, как обычно, занимались кто чем. Кто-то лизался с тёлкой, валяясь на диване без ножек, кто-то в одиночестве гонял шары по бильярдному столу, кто-то что-то пиздел, вызывая ленивые смешки у других.
Один на гитаре лабал, другой - накачивался пивом, как и я.
А я скучал, тупо и молча. Мне не хотелось говорить, играть на гитаре, слушать анекдоты, даже видеть их всех желания не возникало, но выбора не было.
