Что-то было во всем этом неправильное, но я не мог понять, что именно. Я не видел и не чувствовал его ревности ко мне или к Яну, и это мне уже не нравилось.
- Я не имел... А ты имел? ТАК с ним? А, Свят?
Свят, сощурившись, впился в меня взглядом, не отрываясь, сверля во мне дыры, начиная догадываться, о чём я говорю.
- Заткнись, это вообще не твоё дело, понял?
- Не моё? Да, ты прав! - взвился я. - Но ты, брат! Близнец!
- Да, я брат, да, я близнец. И я всё прекрасно понимаю, знаю, о чём ты думаешь. Неправильно, грязно... Да? - Свят процедил это сквозь зубы.
А потом, отшвырнув сигарету, вцепился обеими руками в мою куртку на груди и притянул к себе:
- А ты знаешь, что значит быть братом того, кого любишь больше жизни? Видеть, как его все шпыняют с самого детства, тыкая пальцами, как в экспонат в музее?! Знаешь, каково быть братом того, кто боится людям в глаза смотреть, думая, что он неправильный?!!
Каково видеть пустой взгляд, когда у него депрессняк, такой, что страшно одного в туалет отпускать, а? И понимать, что только ты можешь помочь, потому что мать с утра до ночи на работе, а отцу все по хуй из-за новой семьи. Как его с ложки кормить, потому что сам не жрет сутками, а потом блюет дальше, чем видит, ведь желудок уже пищу не принимал. Как сходить с ума, понимая, что твой брат просто
А после этого, когда кажется, что всё позади, он влюбляется, и его вдруг кидают, жестоко посмеявшись. Знаешь, как это, реветь, сидя под закрытой дверью его спальни, понимая, что жизнь для него только что рухнула? А? А потом, когда без сил засыпаешь, отпиздив того, кто с ним так обошелся, а он, узнав об этом, исчезает почти на сутки...
Знаешь, как это, сходить с ума, виня себя во всем, не понимая, где его искать, ведь оббежал всё, что можно? Бояться, что найдешь его или в морге, или в каком-нибудь подвале со вскрытыми венами? Представляешь себе это, а, милый? И когда он всё-таки появляется, обкуренный, зарёванный, но живой - ты дуреешь от радости!
А потом он виснет на тебе и просит трахнуть... Знаешь, что чувствуешь, понимая при этом, что ему, по большому счету, и не это нужно. А ласка и нежность? Что ему это просто жизненно необходимо! Ты бы смог ему ответить тогда, что это нехорошо, что это неправильно и грязно, что нельзя это... потому что мы братья, а? Смог бы? Дин? Скажи!
Я слушал этот хриплый шёпот-крик, всё больше ощущая, как мне не хватает воздуха. И я оттолкнул Свята, почти задыхаясь, плюхаясь без сил на скамейку. Наклонился, тяжело дыша, не в силах остановить набегающие горячие слёзы...
Я просто пытался вдохнуть. Прийти в себя и хоть что-то сказать после всего услышанного.
Мне казалось, что мне сейчас душу располосовали острой бритвой...
Сжав веки, держа почти потухшую сигарету дрожащими пальцами, я закрыл лицо руками, видя яркие всполохи под веками. Мне хотелось скулить. Эта боль в груди, там, под ребрами... её причинили близнецам, но чувствовал ее я...
Теперь я понимал, каково всё это было переживать Святу, а Ян... мамочка... да что ж это такое? Почему же жизнь такая сука, а? Почему ублюдков вокруг столько? Больно-то как, не за себя, почему? Может, потому, что ты - не ублюдок?
- Прости, я не знал. Я не знал ничего этого. Он не говорил, ничего не говорил...
- Да, ты не знал, я это понял, иначе бы не спросил "зачем", - через пару секунд ответил Свят. - И никто не знает, кроме меня и мамы. Но и она не знает всего и, надеюсь, не узнает никогда. Да, я с ним, Дин. И, наверное, хорошо, что он тебе это рассказал. Я бы не смог. Но я не трахал его, понял?
- Я знаю, - отшвырнул потухшую сигарету, злясь на себя за слёзы. И на него, на Свята, на такого... Отрастившего себе панцирь, которым прикрыл все, связанное с братом. Болезненное, ранимое. - Когда его кинули?
- Полтора года назад. Приезжал красавчик один, на лето к своему брату двоюродному - другу Яна. Он и повёлся. А эта сука со своим братом поспорила, что влюбит его в себя. Я об этом узнал когда уже поздно было. Ян признался ему, а эта тварь... - Свят покачал головой, мне послышалось, что его зубы заскрипели.
Он держал в руке зажигалку, то выбивая из неё огонек, то гася его. А я пялился на этот мелькающий свет, пытаясь справиться с собой.
- После того случая, где-то через три месяца, я впервые переспал с парнем. Когда понял, что эти наши игры с Яном могут действительно закончиться трахом. Чувствовал, что уже на пределе, но не позволял себе большего. С ним не позволял. Хотя и знал, что он бы дал мне по-любому, - Свят покачал головой, выдохнул.
- Он же никогда от меня ничего не скрывал, понимаешь? Никогда. И я не думал, что он скроет, когда ты его разводить начнёшь, поэтому и был спокоен. А он... вот так, - Свят отвернулся, и у меня защемило сердце.
