В Париже Майклу достало здравого смысла наклеить на подошвы Дорогих черных туфель, купленных одновременно с костюмом, толстый слой резины. Теперь это оказалось как нельзя кстати. Он мчался наверх, перескакивая ступени и резко разворачиваясь на площадках — практически бесшумно. Менее чем через полминуты Майкл достиг четвертого этажа. Квартира 4-А находилась в самом конце слабоосвещенного холла, выложенного керамической плиткой. Он немного выждал, восстанавливая дыхание. Затем подошел к двери и надавил на кнопку звонка. Раздался нежный звон колокольчика, через секунду за дверью послышались шаги...
— Кто там? — произнес удивительно высокий мужской голос.
— Доктор Джекоб Хандельман?
— Кто там, пожалуйста? — Человек говорил с явным немецко-еврейским акцентом.
— У меня есть новости с Ke-д'Орсе. Можно поговорить?
— Што? — Человек за дверью умолк, словно осмысляя услышанное, а потом зачастил: — Вы ошибаетесь. Я даже не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не знаю на... как вы сказали... Ke-д'Орсе?
— В таком случае мне придется связаться с Парижем и сказать моему информатору, что она совершила ужасную ошибку. Разумеется, имя Джекоба Хандельмана будет стерто из памяти компьютера в известных вам катакомбах.
— Одну минуточку, пожалуйста. Мне нужно освежить старческую память.
Хейвелок услышал, как человек быстро отошел от двери, потом вернулся, и в двери с лязгом повернулся ключ. Замков было несколько. Наконец дверь открылась. Коротки оглядев Майкла, седовласый мужчина кивком головы пригласил Хейвелока входить.
Что это? Почему он так уверен в том, что знал этого человека раньше, старика с длинными белыми волосами и седой бородкой? Это крупное, с мягкими чертами лицо, но глаза за стеклами очков в металлической оправе... Нет, все это так зыбко...
— Вот вы и в моем доме, сэр, — произнес Хандельман, закрывая дверь и манипулируя запорами. — Мне в жизни приходилось немало поездить, не всегда по своему желанию, как и многим тысячам других в моем положении. Не исключено, что у нас есть какой-то общий друг, хотя в данный момент я не в силах его припомнить. На Ke-д'Орсе? Естественно, я знаю многих профессоров Сорбонны...
А может, это высокий звенящий голос? Или вопросительное движение головы? Или его манера стоять, твердо опираясь на всю ступню, внешне как бы расслабленно, но на самом деле — очень собранно? Нет, это не что-то отдельное, это какое-то общее впечатление...
— "Общий друг" — не совсем точно сказано, — возразил Майкл. — Имя вам известно. Бруссак. Министерство иностранных дел, Четвертый отдел. Она должна была сегодня с вами связаться, а она, как мне известно, человек слова. Я полагаю, что Бруссак сдержала свое обещание.
— О, я ежедневно получаю в университете десятки посланий и только мой секретарь знает их число, мистер... Мистер?..
— Хейвелок.
— Мистер Хейвелахт. Позвольте, позвольте! Я знавал в Берлине в старое время некоего Хабернихта. Фридриха Хабернихта. Что-то похожее, правда?
— Приблизительно.
А может, дело в походке? Этот четкий, выверенный шаг, который он недавно видел на улице? Величественный... высокомерный, ему больше всего соответствуют средневековый плащ или сутана высокопоставленного иерарха церкви... Хейвелок не выдержал:
— А мы ведь с вами где-то встречались, не так ли?
— Мы?! — Старик вскинул брови, поправил очки в металлической оправе и уставился на Майкла. — Совершенно не представляю! Конечно, если вы не были студентом одного из моих больших потоков. Но это, я полагаю, происходило много лет назад. В таком случае вы, бесспорно, могли меня запомнить, но это не значит, что я запомнил вас. Возраст и закон больших чисел... вы понимаете.
— Ерунда. Не обращайте внимания. Много лет назад? Насколько много?..
— Так вы говорите, что не имеете вестей от Бруссак?
— Я пока вам ничего не говорю. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь... Я просто говорю, что не знаю. Вы сообщили, что эта личность... Бруссак передала мне какое-то сообщение сегодня, и я ответил, что в мой офис ежедневно поступают десятки сообщений, но до меня они могут дойти лишь через несколько дней. Опять же — возраст и закон больших чисел...
— Я это уже слышал, — перебил его Хейвелок. Он остался стоять и внимательно рассматривал комнату. Книжные шкафы вдоль стен, антикварная мебель, чересчур мягкие кресла, лампы под абажурами с бахромой, подушечки — отнюдь не спартанская, скорее — старинная академическая атмосфера. — Дженна Каррас! — внезапно громко произнес Майкл.
— Еще одно сообщение? — с искренним простодушием старика, удивленного настойчивостью молодого оппонента, спросил Хандельман.
— Мне следует побеседовать с моим секретарем. Она слишком сильно заботится обо мне.
— Дженна Каррас приходила к вам вчера вечером, я точно знаю!
— Три... нет, четыре человека навещали меня вчера — и все мои студенты. У меня даже где-то есть их имена и планы двух дипломных работ. — Хандельман подошел к стоящему у стены письменному столу, на котором царил хаос.
— Перестаньте! — заорал Хейвелок. — Вы переправили ее дальше, и я Должен найти эту женщину! Именно в этом состояло сообщение Бруссак.
