— Не перебивайте, пожалуйста, — остановил ее Беркуист. — Позвольте мне договорить. У Белого дома так много важнейших проблем, что он вовсе не имеет возможности заниматься вопросами вашей деятельности или поступками мистера Хейвелока. Нам требуется всего-навсего войти с ним в контакт. И в этом, я надеюсь, вы сможете нам помочь. Куда он направился, каким путем, под каким именем. Все, что вы мне сообщите, останется тайной. Ничто, никакая деталь не будет использована против вас или вашей работы. Обещаю.
— Monsieur...
— И последнее, — продолжил президент с нажимом. — Вне зависимости от того, что этот человек вам говорил, его правительство ни в коей мере не желает причинить ему неприятности. Мы уважаем его заслуги, мы испытываем огромную благодарность за тот Вклад, который он внес в наше дело. Трагедия, которую он считает только своей личной, на самом деле трагедия для нас всех. Это все, что я могу вам сказать — и надеюсь, что, приняв во внимание источник полученных сведений, вы, мадам Бруссак, поможете нам, поможете
Беркуист слышал неровное дыхание собеседницы и чувствовал, как тяжело стучит его сердце. Дождь за окном незаметно переходил в снег. Девственно белые сугробы в Маунтин-Айрон всегда выглядели особенно красиво на закате. Они сверкали и переливались на солнце, радуя глаз; можно было бесконечно любоваться искристой, красочной игрой цвета.
— В то время, как вы пытаетесь найти его, — заговорила Бруссак, — он сам ищет другого человека.
— Нам это известно. Мы и ее тоже разыскиваем. Чтобы спасти ей жизнь. И ему.
Президент прикрыл глаза. Он солгал. Он еще не раз вспомнит об этом среди родных холмов Миннесоты. Но тогда же он припомнит о Черчилле и Ковентри. «Энигма»... Коста-Брава.
— В Нью-Йорке есть один человек.
— В Нью-Йорке?! — Беркуист в изумлении подался вперед. — Он здесь? Она?..
— Вас это удивляет?
— Да, и весьма.
— Таков и был наш расчет. Это я отправила ее. И его тоже.
— Итак, что это за человек в Нью-Йорке?
— К нему следует подходить осторожно, проявить, как вы изволили заметить, большую деликатность. Его никак нельзя компрометировать. У вас есть подобные ему люди в Европе. Нам всем они нужны, Monsieur le President. Даже если мы знаем, что они принадлежат другим... ммм... фирмам, мы оставляем их в покое.
— Я вас прекрасно понимаю. — Беркуист действительно все понял. В словах Бруссак явно прозвучало предостережение. — И этот человек может сказать, где находится Хейвелок.
— Он может сообщить, где находится она. Это все, что вам нужно знать. Но повторяю, нашего человека надо будет убедить поделиться сведениями и ни в коем случае не компрометировать.
— Я направлю к нему доверенного человека. Только он один будет все знать. Даю слово.
— Понимаю. Должна сказать, что лично я с этим человеком не знакома и знаю его только по досье. Он великий человек, глубоко сочувствующий обиженным, потому что сам много пережил, месье. В апреле 1945 года его освободили из лагеря Берген-Бельзен в Германии.
— К нему будет проявлено максимальное уважение со стороны Белого дома, мадам. О конфиденциальности я уже имел возможность упомянуть. Его имя, будьте добры.
— Джекоб Хандельман. Колумбийский университет.
В подземном комплексе Белого дома три человека внимательно слушали, как Эмори Брэдфорд неторопливо излагал результаты своего расследования. Тот говорил подчеркнуто монотонно, перечисляя места пребывания девятнадцати сотрудников с пятого этажа секции
— Вы были настолько уверены в себе сегодня утром, — произнес он, обращаясь к Брэдфорду. — Не хватает всего лишь пяти, сказали вы, только о них нет отчета. Что случилось?
— Я ошибся, господин президент.
— Проклятье, я вовсе не это хотел услышать!.. Впрочем, продолжайте. Кто же эта пятерка?
— Одна женщина. Она лежала в клинике. Ее супруг, юрист, в течение нескольких месяцев вел долгое дело в Гааге. Они жили раздельно. Картина здесь достаточно ясна.
— Почему вы вдруг принялись за женщин? — спросил Хэльярд. — Я вовсе не хочу применять двойных стандартов, но женщина наверняка бы раньше оставила следы.
— Совсем не обязательно, если она — через посредство Москвы — руководит мужчинами. По правде говоря, я очень разволновался, когда всплыло ее имя, и даже решил было, что попал в точку, но оказалось, что это не так.
— Давайте покороче, Эмори, — нетерпеливо перебил его президент. — Переходите к следующим.
— Два атташе нашего посольства в Мексике. Они ездили в Вашингтон для инструктажа и вернулись в Мехико не сразу, а только пятого.
— Объяснения? — спросил президент.
— Короткий отпуск. Они ехали разными путями и к ним присоединились семьи. Первый катался на лыжах в Вермонте, второй провел время на Карибском море. Проверка расходов по кредитным карточкам все подтверждает.
— Кто еще?
— Артур Пирс.
