— За что же ты заплатил и когда? Тогда, когда спрашивал обо мне в кабаке у шоссе? За то, чтобы среди ночи проскользнуть в мой дом с пистолетом в руках? Сейчас я тебе заплачу за все!
— Я делал так, как мне было сказано!
— Кем?
— Джекобом Хандельманом.
— Хандельманом? — Толстая обветренная рожа Когоутека даже вытянулась от изумления. — Вы заплатили Хандельману? Это он направил вас ко мне?
— Он сказал, что позвонит и предупредит, — быстро проговорил Майкл, перенося на Хандельмана обещание Режин Бруссак. Старый хрен из Нью-Йорка отрицал это, надеясь выкачать из Майкла дополнительную плату. — Ни при каких обстоятельствах я не должен был вам звонить. Мне было приказано миновать почтовый ящик, оставить машину на дороге и двигаться пешком по направлению к ферме.
— А шоссе? Вы задавали вопросы обо мне в кафе на шоссе!
— Откуда я мог знать, где находится эта ваша Большая Развилка? Вы что, постоянно держите там человека? Он вам позвонил?
Уроженец Моравии отрицательно покачал головой.
— Не имеет значения. Итальянец, владелец грузовика. Иногда он мне завозит продовольствие. — Когоутек замолчал, его взгляд вновь приобрел угрожающее выражение. — Но вы не пошли по дороге. Вы пробирались как вор, как вооруженный грабитель.
— Я, приятель, не совсем идиот. Мне известно кое-что о вашем хозяйстве, и я догадался о существовании системы сигнализации. Для вашего сведения, мне пришлось работать в подполье. Я обнаружил фотоэлементы и принял все меры предосторожности. Кому хочется, чтобы на него бросились собаки или чтобы по нему открыли пальбу. А иначе почему бы я так долго добирался сюда от придорожного кафе?
— Значит, вы заплатили Хандельману?
— И очень щедро. Так я могу подняться?
— Вставайте! Садитесь! Садитесь! — приказал горный буйвол, указывая на небольшую скамейку слева от камина. На его физиономии было написано еще большее изумление. — Вы что, дали ему деньги?
— Очень много. За это он мне сказал, что я должен дойти до места, откуда будет внизу видна ферма. У ворот меня будет ждать человек, он подаст мне сигнал к спуску взмахом фонаря. Но у ворот я никого не увидел. Погода к этому времени стала совсем гнусной, и я решил спускаться самостоятельно.
Продолжая держать в руке стакан с чаем, Когоутек пересек комнату и подошел к столу у стены, на котором стоял телефонный аппарат. Поставив стакан, он поднял трубку и принялся накручивать диск.
— Если вы звоните Хандельману...
— Я не звоню Хандельману, — бросил Когоутек. — Я никогда не звоню Хандельману. Я говорю с одним человеком, тот — с другим, и только третий уже беседует с немцем.
— Вы имеете в виду Рабби?
Когоутек поднял голову и бросил взгляд на Хейвелока.
— Да, да, Рабби, — подтвердил он, воздерживаясь от дальнейших комментариев.
— Ну что же, кто бы он ни был... в его квартире трубку не поднимут. Я хотел вам это сказать.
— Почему?
— Он сообщил мне, что собирается в Бостон. Читать лекции в каком-то заведении, именуемом то ли Брандезе, то ли Брандиз.
— Еврейская школа, — уточнил буйвол и произнес в трубку по-английски: — Это Янош. Позвоните в Нью-Йорк. Вы назовете имя Гавличек. Поняли? Гав-ли-чек. Я жду разъяснений. Он положил трубку, взял свой чай и направился назад к камину. — Убери эту штуку! — приказал он охраннику, который самозабвенно полировал «ламу» о рукав кожаной куртки. — Выйди в коридор.
Охранник повиновался, а Когоутек уселся напротив Майкла в кресло-качалку старинного вида.
— Теперь подождем, Михаил Гавличек. Надеюсь, не очень долго. Минут десять... от силы пятнадцать.
— Я не могу нести ответственность за то, что его нет дома, — пожав плечами, произнес Хейвелок. — Меня бы здесь не было, если бы мы с ним не пришли к согласию. Я бы не знал ни вашего имени, ни места, где можно вас отыскать, если бы он мне не сказал, правильно?
— Посмотрим.
— Где женщина?
— Здесь. Тут у нас несколько зданий, — ответил гороподобный собеседник, прихлебывая чай и лениво покачиваясь в кресле. — Она, конечно, в потрясении. Здесь ведь не совсем то, что она ожидала увидеть. Но она поймет в конце концов. Они все в итоге приходят к пониманию. Мы — их единственная надежда.
— Что значит — в потрясении?
— Вас это трогает? — скривился Когоутек.
— Всего лишь профессионально. Мне надо ее увезти, и я вовсе не желаю иметь дополнительные проблемы.
— Посмотрим.
— С ней все в порядке? — спросил Майкл, пытаясь не выдать беспокойства.
— Ну, как и некоторые другие — те, что с образованием, — она утратила чувство реальности. Надеюсь, что временно. — Когоутек ухмыльнулся и выдавил из себя мерзкий смешок. Отхлебнув из стакана, он продолжил: — Мы объясняем ей порядки, а она заявляет, что наши правила для нее неприемлемы. Представляете? Неприемлемы!.. — Буйвол опять хохотнул. — За ней теперь будут внимательно наблюдать. И она все поймет, прежде чем покинет эти стены. Они все в конечном итоге понимают.
— Вам не придется беспокоиться, я ее увезу.
— Это вы говорите.
— Я заплатил.
Когоутек прекратил раскачивание и наклонился вперед.
— Сколько?
