— Он прилетел вчера вечером по моей личной просьбе, что вряд ли вызвало у него бешеный восторг. Но он хороший знаток своего дела. Работает тщательно и знает, что Шипперс связан с проблемой Мэттиаса. Этого достаточно, чтобы он выложился на все сто и даже больше. Чарли поставлен во главе операции, и если он не проглотит микрофон, то сообщит мне обо всем, что происходит. Сразу даст знать, если что-то прорежется.
Дженна отправилась на свое рабочее место — софу. На журнальном столике лежали аккуратные стопки документов и несколько исписанных от руки листков. Она села и взяла картонную папку из левой стопки. Открыв ее, она как бы мимоходом поинтересовалась:
— Ты не связывался со страховой компанией?
— Нет, этого я не хочу делать, — ответил Майкл, думая о чем-то другом. — Боюсь, что они опротестуют страховку Маккензи.
— По-видимому, ты прав.
— Что ты там нашла? Кажется, ты и вчера это читала.
— Это доклад вашего ЦРУ. Список потенциальных перебежчиков из Советского Союза за последние десять лет, которые так и не появились на Западе.
— Ищи среди них ученых-ядерщиков и специалистов-вооруженцев, следы которых затерялись.
— Следы затерялись не только у них, Михаил, — откликнулась Дженна и потянулась за карандашом.
Хейвелок переключил внимание на список имен и телефонов, лежавший перед ним, пометил нужный, снял трубку и начал набирать номер.
— Должен сказать, он очень хладнокровный сукин сын, — выпалил доктор Мэтью Рандолф. — Когда я все выложил, он замкнулся как устрица, задал пару вопросов таким тоном, которым владелец погребальной конторы беседует с адвокатом семьи усопшего, а потом сказал, что перезвонит.
— Что вы ему выложили, и о чем он спросил? — поинтересовался Майкл, откладывая в сторону официальный бланк Пентагона с перечнем имен и чинов ответственных членов Комитета ядерного планирования. Одно имя в списке было обведено кружком. — Постарайтесь быть максимально точным, — добавил Хейвелок.
— Я буду абсолютно точен, — ворчливо произнес хирург.
— Я имею в виду по возможности дословную передачу его слов.
— Это сделать нетрудно; он чертовски лаконичен. Как вы и предполагали, он заявил, что я не имею права втягивать его в это дело. Такова была наша договоренность. Он просто доложил мне о результатах вскрытия, и за то, как я изменил их, несу ответственность я, а не он. На это я ответил, что хоть и не являюсь юристом, но знаю, что он не кто иной, как сообщник, и ему не отвертеться от подписания документа, потому что я ни при каких условиях не допущу, чтобы у Мидж Маккензи и ее ребятишек отняли то, что им принадлежит по праву.
— Пока все очень хорошо. Что он на это ответил?
— Ничего. Я продолжал дожимать, заявив, что он идиот, если полагает, что четыре месяца назад был невидимкой, и полный кретин, если считает, что кто-либо из персонала поверит в то, что я в одиночестве провел несколько часов, препарируя тело своего друга.
— Замечательно.
Тут он разинул пасть и ледяным тоном поинтересовался, кто конкретно мог его видеть.
У Хейвелока внутри все оборвалось. Перед ним возник призрак новых смертей. Затаив дыхание, он спросил:
— И что же вы ответили, доктор? Назвали чьи-то имена?
— Черта с два. Я сказал — «кто угодно».
Майкл вздохнул с облегчением.
— Вас следует зачислить в наш штат, доктор.
— У вас, сынок, не хватит средств на мою зарплату.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Тут я немного сдал назад, сказал, что он поднимет шум из-за ничего, что посетивший меня представитель страховой компании говорил о второй подписи как о пустой формальности, необходимой перед высылкой чека семье. Я даже предложил, чтобы он, если так волнуется, позвонил Бену Джексону в страховую компанию «Тэлбот». Бен — мой старый приятель...
— Вы назвали имя?
— А что здесь такого? Бен — мой старый друг, и он занимался страховкой Мака. Я подумал: если кто-нибудь позвонит Бену, то он сразу же перезвонит мне узнать, что за чертовщина происходит.
— И что же вы собираетесь ответить вашему Бену?
— Что тот, кто ему звонил, ничего не понял. Подпись требуется мне, для моих собственных документов.
— Хорошо, так что же сказал Шипперс?
— Всего несколько слов, да и то тоном замороженного компьютера. Он спросил, называл ли я его имя Бену или кому-нибудь другому из страховой компании.
— Так...
— Я ответил, что не называл. Честно — так честно, и я полагаю, что лучший способ — это уладить все тихо-мирно. В данном случае это означает, что ему надо просто приехать ко мне и без всякого шума подписать проклятый протокол.
— И что он ответил?
— Ноль эмоций. «Это все, что вы хотели мне сообщить?» — процедил сквозь зубы Рандолф, очевидно имитируя Шипперса. — Я же говорил вам, что он зомби, — добавил доктор своим обычным голосом.
— Ну а вы?
— Я сказал: «Да, все». Тут он и заявил, что перезвонит. Этаким замогильным голосом: «Я вам позвоню».
Хейвелок глубоко вздохнул, взгляд невольно остановился на одной из фамилий пентагоновского списка.
— Доктор, молитесь, чтобы все обошлось. В противном случае я снесу вашу чересчур умную голову.
— Что вы, черт вас возьми, говорите?
