Шли годы, и решению пригласить Пирса на службу в госдеп оставалось только аплодировать. Он оказался поистине бесценным приобретением. Его способность оценивать советские маневры и предпринимать мгновенные контршаги, находясь с противником лицом к лицу, потрясали воображение. Конечно, в госдепе были специалисты, которые изучали материалы ТАСС, читали русские журналы и другие материалы, чтобы интерпретировать зачастую туманные позиции Москвы, но за столом переговоров в Хельсинки, Вене или Женеве Пирсу не было равных. Временами он демонстрировал сверхъестественную способность предвидения и шел на десять шагов впереди своих московских оппонентов. Он готовил контрпредложения еще до того, как Москва заявляла о своей позиции. Американская делегация получала огромное преимущество, оказываясь способной на мгновенную реакцию. Высокопоставленные дипломаты постоянно настаивали на его включении в их команду. Это продолжалось до тех пор, пока не случилось неизбежное. Артур Пирс попал в поле зрения Мэттиаса, и государственный секретарь, не теряя времени, превратил его в высокопоставленного сотрудника.
«Памятливый путешественник» прибыл на место. Младенец, выбранный в Москве по генетическим данным и заброшенный в американскую провинцию, вырос и оказался на том месте, к которому готовил себя всю жизнь. Настал великий момент — к нему обращался президент Соединенных Штатов Америки.
— Теперь вы хорошо представляете себе всю дьявольскую картину, господин заместитель госсекретаря. — И Беркуист запнулся; горечь потери оказалась слишком свежа. — Как странно использовать вновь этот титул, — негромко пояснил он. — Всего лишь несколько дней тому назад на вашем месте сидел другой заместитель.
— Надеюсь, что смогу хотя бы частично заменить его и продолжить то, что он делал, — произнес Пирс, не поднимая головы от бумаг. — Это убийство просто ужасно. Мы с Эмори были друзьями... у него было не так много друзей...
— Он говорил то же самое, — откликнулся Эдисон Брукс. — И о вас:
— Обо мне?
— Да. То, что вы его друг.
— Я польщен.
— Может, тогда вас это бы не очень обрадовало, — заметил генерал Хэльярд. — Вы были в числе тех девятнадцати, которыми он интересовался.
— С какой целью?
— Он пытался найти человека с пятого этажа госдепа, которого во время событий на Коста-Брава не было в стране, — пояснил президент.
— Того, кто воспользовался позже кодом «Двусмысленность»? — уточнил, нахмурившись. Пирс.
— Именно.
— Как же в это число могло попасть мое имя? Эмори мне ничего не говорил.
— В сложившихся обстоятельствах, — разъяснил посол, — он не мог сделать этого. Нескольких документов, которыми вы обменивались с Вашингтоном в течение той недели, не оказалось на месте. Не стоит говорить, настолько он был потрясен. Разумеется, они потом нашлись.
— Ошибки такого рода случаются постоянно, и они выводят на себя, — сказал Пирс, водя кончиком золоченого «Паркера» по своим заметкам. — Не знаю даже, как решить эту проблему. Объем переписки очень велик, а людей, допущенных к секретным материалам, слишком мало. — Заместитель госсекретаря подчеркнул какую-то строчку; очевидно, у него возникла новая мысль. — Но с другой стороны, я предпочитаю испытывать некоторое неудобство, но не рисковать тем, что секретные материалы могут попасть в чужие руки.
— Как много, по вашему мнению, известно русским из того, что вы услышали в этой комнате? — Скандинавское лицо Беркуиста было сурово, взгляд прям и строг, на скулах проступили желваки.
— Меньше того, что я узнал здесь, но, вероятно, больше, чем мы подозреваем. Русские что-то темнят. Более того, сейчас они стали работать как одержимые. Я смогу высказаться более определенно после того, как внимательно изучу эти невероятные документы.
— Фальшивые документы, — с ударением произнес Хэльярд, — договоры, заключенные между двумя безумцами, вот что это такое.
— Я не уверен, генерал, что Москва или Пекин согласятся с вашей версией, — покачал головой Пирс. — Один из этих безумцев — Энтони Мэттиас, и мир не готов поверить в то, что великий человек потерял разум.
— Потому, что не хочет и боится в это поверить, — вмешался Брукс.
— Совершенно верно, сэр, — согласился заместитель госсекретаря. — Но оставим пока в стороне Мэттиаса и обратимся к «пактам о ядерной агрессии», как назвал их президент. Они содержат сверхсекретные данные о размещении ядерных ракет, их мощности, подробное описание средств доставки, коды стартовых команд... и даже коды их отмены. Из этого следует, что ворота арсеналов двух сверхдержав и претендующего на это звание Китая оказались широко распахнутыми. Самая секретная информация о всех противниках теперь доступна любому, кто прочтет эти бумаги. — Пирс обернулся к старому вояке и спросил: — Скажите, генерал, какое решение принял бы Пентагон, если бы разведка донесла о существовании подобного советско-китайского соглашения?
— Немедленный удар, — без колебаний ответил Хэльярд. Альтернативы не может быть.
— Но только в том случае, если нет сомнений в подлинности документов, — заметил Брукс.
