- Ты неплохо двигаешься. - Олина ладонь скользнула по плечу Маги. - Саш, знаешь, я всегда знала, будет ли мне хорошо с кем-то в постели, только один лишь раз с ним потанцевав...
- Ты что, поэтому меня и пригласила танцевать? Тест на совместимость?
- Нет. Просто, захотелось потанцевать с другом, - и Ольга хихикнула.
- Оля, что у тебя случилось?
- Ничего Саша. В этой жизни ничего... Хорошая музыка. Как у тебя дела? Давно ты, что-то, не заезжал...
- Оль! Не заговаривай мне зубы.
- Пойдем, выпьем. Музыка закончилась.
Он попробовал поддержать ее за локоть, но она мягко высвободила его и твердой походкой пошла к столику.
"Черт! Столько выпила, а идет как канатоходец, ни одного неверного движения!"
Сев за стол, она качнула графинчик и, повернувшись к бару, взмахнула рукой, привлекая внимание.
- Сережа! Повтори!
- Оль!..
- Расслабься, Саш. Нет на земле того, кто меня перепьет сейчас...
В зале хлопнула дверь, раздался голос Надьки: "Где она?" И тут же послышались стремительно приближающиеся шаги. Надька влетела за ширму:
- Оль, прости, я спешила и одному придурку зеркало снесла. А он дубина гайцов вызвал... и батарейка села...
Лицо Ольги вдруг сморщилось, как печеное яблоко, она зажмурила глаза и заплакала. Надька кинулась на пол и обняла ее колени.
- Оля, ты плачь, плачь! Мага уйди! Она тебе потом не простит, - Саша встал и вышел из-за ширмы.
"Да что же у нее стряслось? Никогда ее не видел такой!" Пошарив по карманам, он вынул пачку сигарет и вышел на улицу. На крыльце стоять не хотелось, и Мага отошел за угол. У служебного входа курил Петрович, Надькин шеф-повар.
- Привет. Плачут?
- Плачут. Я Ольгу такой никогда не видел.
- Сеньку поминают.
- А кто это?
- Ольгин муж. Единственный, кого она любила. И любит. До сих пор. Он в Афгане погиб...
Ласточка
Какое утро!..
Она так любит эти часы... Все спят. И она бы спала, но птицы на ее окне начинали свои песни с первыми лучами солнца, и она никогда не сердилась на них, как бы поздно не легла спать. Летом она и шторы никогда не задергивала. Пусть солнце светит. Это так приятно просыпаться от мягкого касания солнечного луча, согревающего застывшую кожу.
"Ну, что девочка, подъем? Иначе ты все пропустишь!". Оля несколько раз перекатилась по кровати, меняя позы так, как это делает кошка. Кровь застучала в голове... Теперь пауза, глубокий вдох и подъем. Ольга рассмеялась. Красота!
Натянув белые шорты и майку, пошлепала босиком на кухню. Осторожно, чтобы не дай бог, никого не разбудить поставила джезву на плиту и всыпала на дно сахар. "Сегодня по-арабски!" - она улыбнулась утру и солнцу. "Хорошо!" Сахар в джезве начал пузыриться и подтаивать. Карамель была готова. Теперь все быстро... Турка снова встала на огонь. "Так, чашку. Сегодня любимую". Оля потянулась и достала с верхней полки чашку. Ломоносовский фарфор, кобальтовая сетка. Ритуал нарушать нельзя. Она подняла чашку на уровень глаз и отсалютовала солнцу. "Доброе утро. И день будет таким!"
Быстро сложив на поднос блюдце с сыром и плошку с медом, стакан ледяной воды и кофейник, Оля выскользнула на улицу. Красота! Устроившись на террасе в шезлонге и вытянув ноги, она вдохнула утро...
Сидя в шезлонге Ольга увидела, как над ее головой вились ласточки. Парочка заботливых родителей сновала и сновала из гнезда в гнездо. "Не заметила даже, когда вывелись. Скоро полетят, наверное". Ольга потянулась и, запустив руку в волосы, прочесала их растопыренной пятерней. "Опять обросла. Скоро будет не уложить... Может отпустить? Пусть растут, как раньше..."
Память мгновенно отреагировала, выхватив из прошлого Сеньку.
...Они с девчонками сидели на скамейке и грызли семечки. Парни стояли в сторонке, о чем-то переговариваясь и покуривая. Тишину улицы взорвал яростный рев.
- Твой едет!
- Мой? И вовсе он не мой!
- Твой, твой! - рассмеялись подружки, - он так на тебя смотрит, когда ты не видишь!
- Привет! - бросил Сенька парням, обойдясь без традиционного ритуала пожатия рук, - Оль, ну-ка садись, ты же хотела посмотреть на Оку, поехали быстро!
Оля оглянулась на подруг и сестру, к которой приехала в этот город на ее свадьбу. Первый раз сама без мамы и папы, и тетка строго настрого наказала старшей присматривать за ней.
- Езжай! Конечно, езжай!- хмыкнула старшая, и Оля радостно вскочила и устроилась на сиденье "Явы".
- Держись крепче! Да не так, обними меня за спину.
Руки обхватили спину парня, а Олину грудь обожгло. В свои семнадцать она никогда еще не прикасалась к парню сразу столькими частями тела.
- Крепче держись, Оль! - мотоцикл рыкнул и рванул вперед.
- Ой! - от неожиданности руки чуть не разжались.
- Крепче, Оль, крепче!
Скорость и бьющий в лицо ветер опьянили, вызывая в душе дикий, безудержный восторг.
Захотелось издать боевой клич индейцев, ритмично рвя похлопыванием ладони по губам, поднимающееся из глубины души ликование. Олька просто расхохоталась ветру в лицо!
Сенька тоже захохотал.
- Чумовая!
...Сенька выбрал для знакомства с Окой прекрасное место. Река в этом месте делала поворот и подмыла один берег.
Остановив железного коня, он медленно разжал стиснутые руки Оли.
