В какие только «университеты» сексуальных наслаждений он ее не посвятил… В тот день он ушел от нее посредине ночи, оставив девушку переполненной ощущениями, в смешанных чувствах, с похмельем в голове и странной слабостью между ногами. Но следующем же вечером он позвонил и предложил днем встретиться и снова встреча закончилась постелью. И так «лекцию» за «лекцией» он погружал ее в таинство физической любви: традиционной, оральной, анальной, используя вибратор, который он ей подарил, и даже довел ее до эякуляции. И всё это в такой короткий срок и так интенсивно, что девушке понадобился перерыв, захотелось всё осмыслить и она уехала навестить мать. На следующий же день после отъезда она уже скучала по своему профессору. Когда же Патти вернулась и ему позвонила, он формальным голосом поинтересовался ее поездкой, а на предложение встретиться ответил, что у него появилось много работы. Он готовит новый курс, и в ближайшее время он не сможет.
Войдя в зал номер 7 Дрезденской картиной галереи, Ханц увидел шедевр Джоржоне. Это была более обширная композиция, чем он себе представлял, обрамленная вычурной золоченой рамой. Посреди рамы, наверху, как бы королевская корона – вот и всё. Никаких ссылок, никаких намеков.
Ханц решил дождаться экскурсии, но и она не принесла ничего. Экскурсовод ничего нового для него не рассказал. В информационном окне ему сказали, что завтра будет другой экскурсовод, очень знающий, и Ханц решил остаться в Дрездене на ночь.
«…Картина поразила воображение Дюрера и Кранаха Старшего. Пуссена и Веласкеса, Рембрандта и Рубенса, Энгра и Делакруа, Мане и Гогена, – рассказывала гид на следующий день. Это была маленькая пожилая женщина в темно-зеленом костюме. – Спящая Венера была написана художником для патрицианской семьи Марчелло и до конца XVII века находилась в их коллекции, а в Дрезденскую галерею картина поступила в 1699 году. От времени она сильно пострадала и в местах выпадения краски ее покрывают более поздние записи. В XIX веке реставраторы почти заново переписали часть правой стороны, где у ног Венеры некогда был изображен маленький Купидон, впоследствии обнаруженный с помощью рентгеновских лучей. Образ, ставший олицетворением гармонии духовного и физического, слияния божественного и телесного начал в единую красоту. Но зритель забывает о том, что смотрит на бессмертную богиню. Он видит только красоту обнаженного человеческого тела, которая создает у смотрящего ощущение нравственной чистоты и непогрешимости Венеры. Его взгляд приковывают правильные линии тела молодой женщины, и безмятежность, сквозящая во всем облике богини, постепенно передается и смотрящему. Вся природа, окружающая Венеру, передана художником в том же ритме и эмоциональном настрое, что и портрет богини: то же спокойствие и умиротворение, та же созвучность частей. Прекрасный мир соответствует красоте женщины. Их неповторимое очарование есть проявление божественной воли; всё земное и всё небесное является результатом одного творческого акта. За богиней простирается столь любимый Джорджоне пейзаж венецианской провинции: вдали на пригорке видна маленькая деревушка, за ней зеленеет равнина с одиноким стройным деревцем, а на горизонте вырисовывается далекая цепь холмов с замком и синяя полоска озера…».
Дальше Ханц уже не слушал. Он улетал в своих мыслях: «Деревушка, одинокое дерево, цепь холмов, полоска озера… Но какое это имеет отношение к ней? Ну, предположим, одинокое дерево – это она, а полоса озера… Она не говорила, что любит купаться или плавать. Горы – на лыжах ведь тоже не любительница. Тогда что же?..»
Он бродил по залам со взглядом, обращенным в себя. Одна смотрительница даже поинтересовалась, всё ли с ним в порядке. Это вывело его из себя, и он вышел из Галереи. Садясь на поезд, он все пытался проанализировать, что же он упустил, что еще сказала гид, что могло хоть как-то привести его к Патриции.
Проголодавшись, он пошел в вагон-ресторан перекусить. Закрыв на секунду глаза, он вспоминал, как догнал ее после неудачного разговора в музее и как уговорил ее пойти с ним в ресторан и принять его извинения в виде ужина. Вспомнил, как она оттаивала при каждом глотке вина, при каждом кусочке жаркого. Как обнаружил, что она была невероятно интеллектуальной, доброй и полной необычного юмора. С нее как бы сползало покрывало депрессивности и заниженной самооценки. Она нравилась ему всё больше и больше.
