Он тут же набрал в поисковике телефона эту картину, точнее, ее оригинал, а не копию, которая висит в собрании Шака, и стал всматриваться.
Наверное, связующее звено – это собачка. Такая маленькая болонка. Ужасно сладкая, чертами лица совсем немного напоминающая ее. Он припомнил, что она, извиняясь, сняла пару собачьих шерстинок со своей юбки.
Итак, ясно: связующее звено – собачка. Но как ее найти по этой собачке? В Мюнхене ведь огромное количество собачьих парков. И даже неизвестно, что она водит свою собаку в парк, а не просто гуляет. Или гуляет вдоль речки Иза, где собакам раздолье.
Тут он подумал, что ведь существуют еще собачьи выставки и собачьи конкурсы. И действительно, в интернете он нашел, что в Мюнхене каждый выходной устраивают или выставки (какая собачка красивее) или конкурсы (типа погляди, что моя собачка может делать).
И вот Ханц превратился в ярого любителя смотров собак, точнее, не самих собачонок, а их хозяек. Со временем он узнал, что конкурсы разнятся по размерам и породам собак и что все собачники очень разговорчивы, любят знакомиться, и так же, как и их животные, как бы обнюхивают тебя, пытаются залезть к тебе в голову и узнать о твоей жизни как можно больше.
Так прошел почти месяц, но всё безрезультатно. Один раз ему даже показалось, что это Патриция. Повернувшаяся спиной к нему женщина так походила на нее: та же пышная шапка волос, узкая талия и худые ножки. Под возмущенные крики и ругань зрителей Ханц побежал к ней через поле, перепрыгивая через собак, оббегая их хозяев, спотыкаясь о препятствия. Взял ее за локоть и повернул к себе… Но это была не она. Как же стыдно ему было! Как же сильно он извинялся и перед ней, и перед зрителями, и особенно перед собой!
После этого случая Ханц перестал искать ее по собачке, подумав, что, скорее всего, пошел по ложному следу. Но он никак не мог примириться с мыслью, что никогда больше ее не увидит. Патриция поселилась в его мысляхнавечно, и он съедал себя сожалениями, что не попросил ее номер, что даже не подумал об этом. А она, наверное, подумала, что Ханц просто хотел переспать с ней и всё; что она ему неинтересна, раз не просит номер ее телефона. Самой же дать свой или попросить его было для нее немыслимо.
Ханц снова и снова перебирал в своей памяти все их разговоры. К сожалению, со временем они стали немного забываться, но некоторые детали, которые он тогда не вспомнил, вдруг начинали всплывать.
Одной из брошенных ею фраз была, что она живет там же, где создатели этих картин. Он не обратил тогда на это внимания, посчитав одной из странностей, которые она иногда произносила. Теперь же он решил проверить всё, в том числе эту гипотезу.
Он задался вопросом, может, Тициан не один писал эту картину или, может, художник, скопировавший ее для Шака, что-то пририсовал? И почему она сказала: «Этих картин». Их что, много?
Google сказал, что «картина написана по заказу герцога Урбинского Гвидобальдо II делла Ровере. 9 марта 1538 года Гвидобальдо отправил в Венецию к послу своего отца курьера с предписанием привезти два полотна, заказанных им у Тициана. Курьер не должен возвращаться без полотен, хотя бы ему и пришлось ждать два месяца. Речь шла о портрете самого Гвидобальдо II делла Ровере и la donna nuda, обнаженной женщины».
А предшественницами этой картины являлась «Спящая Венера» Джорджоне да Кастельфранко. Тициан являлся учеником Джорджоне, по всей видимости участвовал в написании этой картины и закончил ее после смерти своего учителя. Ханц с жадностью впился в нее глазами.
Поза девушки была очень схожая, но она спала и не было той вызывающей эротичности, той открытой сексуальности, того эксгибиционизма, которые как бы говорили: «Смотрите на мою обнаженную красоту! Мне это доставляет удовольствие!»
С Венеры Джорджоне как бы случайно упало покрывало, лежащее у ее ног. Она еще не открыла в себе своей сексуальности, и мы как бы подглядывали за ней в ее сне. На заднем плане пейзаж. По центру – два дерева, зеленое и желтое, как бы лето и осень одновременно, слева – голубые горы, справа —разрушенная крепость и ферма.
«Как же это всё связано с ней?» – думал Ханц. Он где-то слышал, что иногда даже в рамках картин хранятся тайны, особенно если их создали в мастерской самих художников. Другое название Венеры Джорджоне «Дрезденская Венера» и Ханц решил съездить в Дрезден.
Он очень обрадовался предстоящей поездке. Собирать в дорогу вещи удивительным образом доставляло ему удовольствие. Как предвкушение чего-то нового: впечатлений, новых знакомств – приятных и неприятных, неудобств. Главное – подальше от рутины которая так угнетала и однообразила жизнь.
