– Не хотела бы тебя огорчать, – сказала Анна, ставя на поднос грязную посуду, – но сегодня все-таки вторник. Уж извини.
– Не может быть, – Давид вдруг почувствовал обиду и желание поскорее обстоятельно обсудить эту животрепещущую тему. Жаль только, что Анна, занятая посудой, не могла составить ему компанию, не говоря уже о Ру и Левушке, которые продолжали нести какую-то запредельную ахинею, от нее вяли уши и становилось стыдно за интеллектуальный уровень своих друзей.
– За моих чертовых друзей, – пробормотал он, поднимая стакан.
– А я скажу, почему я люблю евреев не всегда, – говорил, между тем, Ру, опираясь спиной о стену. – Они почему-то думают, что они лучше, чем все остальные. Во всяком случае, я сам часто ловлю себя на этом, – добавил он, ударив себя в грудь, как будто чистосердечно раскаивался в содеянном. – Но это неправда. Вот именно. Потому что мы лучше лишь на фоне чужих недостатков, а не сами по себе… Подчеркиваю для идиотов! – заорал он, показывая пальцем на появившегося на пороге кабинета Мордехая – Не сами по себе, а на фоне других!.. Взять вон хотя бы Мордехая…
– Ну, начинается, – Мордехай с печалью посмотрел на Ру. – Ну что еще там не так?
– На фоне нашего премьера он, конечно, просто Бельмондо, – продолжал Ру, отклеившись от стены и сделав два-три неуверенных шага в сторону Мордехая. – Но вы послушайте только, что он говорит за своим столом, этот, с позволения сказать, деятель культуры!
– Я, пожалуй, пойду, – сказал осторожный Мордехай, направляясь в сторону выхода.
– Скатертью дорожка, – и Ру погрозил ему в спину кулаком.
– А ты у нас, значит, уже не еврей? – засмеялся всегда трезвый Левушка. – И давно?
– Я еврей новой формации, – сказал Ру, морща лоб. – Понятно? Новой… Эй, Давид, скажи им.
– Он еврей новой формации, – кивнул Давид. – И этим все сказано.
Кажется, это была шутка из какого-то анекдота. Возможно, он бы и вспомнил ее, если бы на пороге своего кабинета не появился Феликс. Он сердито окинул присутствующих взглядом и сказал:
– Может, хватит, наконец… Я все-таки работаю…
– А-а, – протянул Ру, разворачиваясь в сторону вошедшего так стремительно, что едва сумел удержаться на ногах. – Соизволил, наконец…
– Ру, – сказал Феликс. – Я тебя предупреждаю…
– Смотрите-ка, какой! – Ру ядовито усмехнулся. – Эта ученая крыса меня предупреждает!
– Ру, – вмешалась Анна. – Перестань.
– Еще одно слово, – сказал Феликс.
– И что? – спросил Ру. – Вызовешь полицию?
– Если будет надо – я с тобой и без полиции справлюсь.
– Ну, ребята, – укоризненно сказал Левушка. – Будет вам, ей-богу!
– Да ты только посмотри на эту откормленную рожу! – закричал Ру, почти падая вместе со стулом, за который он держался. – Где еще можно отъесть такую ряху?.. Только в Университете…Больше негде.
– Уймись, – Левушка попытался придержать шатающегося Ру.
– Нет, ты только посмотри! – закричал Ру, цепляясь за Левушку. – Ему кажется, что он духовный светоч современной культуры, а на самом деле ему хочется только получше устроиться на земле – и больше ничего…
Он показал на Феликса пальцем и делано засмеялся. Потом плюнул и добавил:
– Ты только подумай!.. Они издают свои никому не нужные журнальчики, в которых можно прочитать, что только у евреев есть душа, хотя сами они в это не верят, а потом еще удивляются, почему на евреев начинают показывать пальцами?
– Ну, все, – сказал тихо Левушка, наклоняясь к Давиду. – Сейчас рванет.
– Пожалуй, – согласился Давид.
– Ах, ты сволочь, – негромко сказал Феликс, наклоняя голову и делаясь похожим на готового броситься на врага быка. – Ты не забыл, случайно, что пока еще находишься в моем доме, скотина?
– В твоем доме, – передразнил его Ру. – Ох, как испугал!
– Вон! – закричал Феликс, уже не сдерживаясь. – Пускай убирается вон, пока я его не убил!
Появившаяся из кухни Анна сказала:
– Вы кричите, как будто нашли кошелек… Вам еще не надоело, друзья мои?..
Похоже, что она видела такие сцены уже не в первый раз.
– Ты бы лучше послушала, что он говорит! – и Феликс решительно показал пальцем в сторону выхода. – Вон! И чтобы духу твоего тут больше не было!
– И куда ты его гонишь? – спросила Анна. – Он не дойдет даже до угла.
– И черт с ним! – бушевал Феликс. – Пусть сдохнет. Всем, по крайней мере, будет приятно.
– Все, все, все, – сказала Анна – Иди, мы разберемся.
– Тогда заприте эту скотину в ванной!.. И пусть больше не показывается мне на глаза.
– Пойдем, Рувимчик, – Анна взяла Ру за руку. – Грегори, помоги.
– В Ирландии тоже пьют, – Грегори подхватил Ру с другой стороны. – Но никто не пьет такую гадость.
– Жаль, что мы не в Ирландии, – сказал Феликс, уходя в свой кабинет.
– Какой же он, все-таки, у тебя идиот, – заплетающимся языком пробормотал Ру, дернув рукой за нитку бус на шее Анны. Бусины весело застучали по полу.
– Ой-ей-ей, – сказала Анна.
– Какое счастье, что у нас нет евреев, – Грегори попытался развернуть Ру в нужном направлении. – Они то разговаривают, пока не упадут, то кричат друг на друга, как сумасшедшие.
– Евреи, к счастью, есть везде, – сказал Давид.
– У нас нет, – возразил Грегори. – Я бы знал.
