Особняком стоят, возможно, существующие парапсихологические явления. Я не знаю ни одной работы, где их существование было бы строго доказано. С другой стороны, уж слишком много косвенных улик. Их обилие, не позволяя принять окончательное решение о признании этих явлений, заставляет сомневаться и подозревать, что, может быть, что-то есть.
Еще одна группа явлений связана с так называемым
Обычно такое положение бывает перед окончательным поражением либо принципиальным прорывом. Поражение получить нетрудно, а для прорыва (тем более принципиального) требуются нестандартные идеи и, как в хорошо известных психологических тестах, – выход за рамки привычных представлений.
Так происходило при любых революционных шагах в науке. Потеря опоры для Земли при отказе от концепции трех слонов; превращение из «центра мира» в сферах Птолемея в «песчинку» в просторах Галактики; появление квантовой механики. Однако мы не всегда осознаем, что возникновение революционных идей для объяснения нестыкующихся результатов приводило к потрясению основ и даже к изменению наших представлений о пространстве и времени, а также о методологии науки.
В XVII веке в науке произошло событие, во многом определившее ее развитие вплоть до сегодняшнего дня. Была создана ньютоновская механика и описывающий ее математический аппарат дифференциального и интегрального исчисления. В ее создании лидирующее место принадлежит, конечно, Ньютону, однако она явилась плодом работ многих ученых – Лапласа, Декарта, Галилея. Эта механика была, по сути, первым полным научным исследованием, построенным в соответствии с современными требованиями, предъявляемыми к научным работам. Можно сказать, что современные стандарты были созданы в этой работе и существенно не изменились за прошедшие три столетия, что имеет массу положительных аспектов. Как и всякие догмы (постулаты), они несут в себе и негатив.
Эта книга не является историческим научным трудом. Она рассказывает о возможностях дальнейшего исследования мозга человека. Поэтому автор заранее просит извинить его за исторические неточности в расстановке приоритетов. Физические рассуждения также носят иллюстративный характер, и в поисках компромисса я, возможно, не сумел сформулировать эти рассуждения одновременно строго и понятно большинству нефизиков.
Итак, что же представляет собой квинтэссенция науки Ньютона? Говоря математическим языком, это представление булевой логики с коммутирующими операторами для описания движения одной материальной точки в поле другой. Другими словами, это две материальные точки, движущиеся согласно привычным законам, то есть решение задачи о детерминированной (определенной) динамике двух тел. Важно отметить, что все происходит в однородном (сохранение импульса – первый закон Ньютона) изотропном (сохранение момента) пространстве и в однородном (закон сохранения энергии) и изотропном (обратимость процессов) времени. Ньютоновская механика является отражением этих свойств пространства – времени.
Именно для решения проблемы двух точек и возникающих далее задач о движении двух шаров (эллипсоидов и т. п.) был создан аппарат математического анализа. Он идеально описывает поведение материальной точки и некоторых протяженных объектов (например, сферы). Появившись в XVII веке как аппарат механики, матанализ превратился в огромную самостоятельную науку, с изучения которой начинается обучение любого студента в вузе, где преподают математику и физику. Именно поэтому большая часть научных работников – бывших студентов – продолжают рассматривать этот аппарат как самый незыблемый и верный способ применения математики для изучения мира. Ньютоновская физика и механика перестали быть отдельной областью науки: это идеология всех научных исследований. Действительно, концепция воспроизводимости результата – отражение однородности времени и пространства. Безразлично, где и когда делается эксперимент. Важной является принципиальная возможность полного описания движения (поведения) объекта. Поскольку влияние Ньютона на все отрасли науки очень велико, то трудно даже перечислить идеологические следствия его учения.
