Когда они уезжают, пообещав вернуться за мной на следующее утро, Джеральдина, прихватив постельные принадлежности, мыло, полотенца и фонарь, показывает мне дорогу к старому вагончику – мы бредем в темноте через поляну с луговыми цветами, пробираемся сквозь заросли молодых дубов и кустов орешника. Там, в укромном лесистом уголке, прячется потрепанный вагончик. Джейми и его разукрасил яркими оттенками желтого, синего и зеленого, что видно даже при свете фонаря.
– Это океан, – поясняет Джеральдина, открывая дверь и приглашая меня внутрь. – Джейми ищет новые способы изобразить море. Я даже думала, что он собирается стать моряком…
Я медленно оглядываю мебель с выцветшей, но чистой обивкой, складной столик и кухню, на которой давно никто не готовил. Обняв меня, насколько получается дотянуться, Джеральдина говорит:
– Вон там была его комната. Как я рада наконец встретиться с вами, Джесс! Я как будто нашла потерянную половинку Джо. Жаль, что мне не удалось познакомиться с Грейси.
Помахав ей на прощанье, я молча сижу при свете фонаря. Вокруг тихо, насколько может быть тихо в ночном лесу, где бродят дикие животные, – долетает сюда и шелест волн. В этой тишине я пытаюсь представить, как здесь жил Джо.
Смотрю на фотографию – копию той, что висит в пабе, – и воображаю, как Джо жил в Корнуолле. А потом вспоминаю, как жила сама в те годы, дома. Мы оба были одиноки, каждый по-своему.
Вдруг вспоминаются записки в конвертах, которые я всегда ношу с собой. «Скорая помощь» от доктора Джо.
Отыскав бледно-розовый конверт с надписью «Прочти меня, когда станет одиноко», я открываю его и направляю луч света от фонаря на листок.
Убирая листок в розовое гнездышко конверта, я вспоминаю те дни. Как Джо не хотел, чтобы я сидела с ним в машине, опасаясь меня заразить. И как мне все опасности были безразличны. Как он смотрел на меня печальными карими глазами, пока я гладила его по голове и придерживала чашку, из которой он пил чай. Он словно не верил своим глазам, не верил, что кто-то может быть к нему так добр.
Не выпуская из рук конверта, я направляюсь в комнату, где когда-то жил Джо.
Опускаю взгляд на аккуратно застеленную кровать, на которой он спал. Конечно, простыни и наволочки с тех пор постирали много раз. И я знаю, что на этой кровати наверняка спали Джейми, его друзья и просто гости. Знаю, что Джо давно отсюда уехал.
Однако каким-то чудом, скользнув под одеяло и положив рядом на подушку розовый конвертик, я воображаю, что в серебристом лунном свете, пробивающемся сквозь шторы, Джо наконец здесь, со мной. Я не спускаю глаз с призрака и надеюсь, что однажды случится чудо – и он оживет.
Доска объявлений в кабинете управляющего от края до края покрыта фотографиями пропавших людей. Одни будто бы взяты из семейных альбомов, другие больше похожи на объявления о розыске преступников. Каждый снимок – иллюстрация к печальной истории.
Пока мы ждем, я рассматриваю фотографии – передо мной лица людей всех возрастов, всех цветов кожи, некоторых сфотографировали на рождественских вечеринках, а другие явно позировали для школьных портретов. Безмолвные, застывшие во времени и пространстве – в те минуты они все были в безопасности. Или им так казалось.
Не знаю, закончились ли их истории счастливо. Надеюсь, хоть кому-нибудь из них повезло – предполагать противоположное невыносимо тяжело и больно.
Открывается дверь, и входит Эван, управляющий хостелом. Ему слегка за пятьдесят, длинные темные волосы падают на плечи, на губах улыбка, однако он явно готов к любым неожиданностям. Не представляю, что ему пришлось пережить, ведь он не один год сталкивается с чужим горем.
