Я засмеялся, затем написал Уоррену.
Я встал и пошел в комнату Сидни проверить ее. Она лежит на спине и смотрит в потолок. Я сел на краю кровати, дотянулся до ее лица и убрал прядь волос с ее лба.
Она повернула свое лицо ко мне и улыбнулась, затем берет свой телефон. Ее тело такое слабое, она заставляет это выглядеть так, будто телефон весит 50 пудов, когда она собиралась написать мне.
Я забрал у нее телефон, мотая головой, давая ей знать, что нужно отдохнуть. Я положил ее телефон на ночной столик и вернул внимание ей. Ее голова отдыхает на подушке. Ее волосы волнами спадают по плечам.
Я пробежался пальцами по локону ее поцелованных солнцем волос, признавая, какие они мягкие. Она наклоняется лицом к моей руке, до тех пор, пока ее щека не ложится на мою руку. Я глажу ее скулы пальцами и смотрю, как закрываются ее глаза. В моей голове заиграли слова, которые я написал о ней:
Границы нарисованы, но они исчезли. Для нее я склоняюсь, для тебя ломаюсь.
Какого мужчину это из меня делает? Если я не могу предотвратить своих чувств к другой девушке, заслуживаю ли я Мэгги вообще? Я отказываюсь на это отвечать, потому что знаю, если я не заслуживаю Мэгги, я так же не заслуживаю Сидни. Мысль о потери любой из них, тем более их двоих, выше моего понимания. Я поднял руку обвел края лица Сидни рукой, перебегая через линию волос , вниз к подбородку, пока мои пальцы не дошли до губ. Я медленно обвел форму ее губ, чувствуя ее теплое дыхание через ее губы каждый раз, когда я обвожу их. Она открывает глаза и знакомый бассейн боли плавает за ними.
Она положила руку на мои пальцы. Она тянет их ко рту и целует, затем кладет наши руки на живот.
Я смотрю на наши руки. Она открывает ладонь, я делаю тоже самое, и мы сжимаем их вместе.
Я не знаю многого о человеческом теле, но могу держать пари, что существует нерв который идет через ладонь прямо в сердце.
Наши пальцы расслаблены до тех пор, пока она не связала их вместе, нежно сжимая до тех пор, пока они не переплелись.
Я впервые держу ее за руку.
Мы смотрим на наши руки будто на вечность. Каждое чувство и каждый нерв сосредоточены в наших ладонях, в наших пальцах, иногда постукивая ими вперед и назад.
Наши руки сплелись идеально, так же как и двое из нас.
Сидни и я.
Я убежден, что люди сталкиваются в жизни с теми людьми, чьи души полностью совместимы с их собственными. Некоторые относятся к ним как к родственным душам. Некоторые называют это настоящей любовью. Некоторые люди считают, что их души совместимы более чем с одним человеком , и я начал понимать, насколько правдиво это может быть. Я знал, с момента как я встретил Мэгги много лет назад, что наши души совместимы, и это действительно так. Здесь даже нет вопроса.
Так или иначе, я знаю, что моя душа так же совместима с душой Сидни, но так же здесь есть намного больше чем это. Наши души не просто совместимы – они идеально созвучны. Я чувствую все, что чувствует она. Я понимаю вещи, и ей даже не надо об этом говорить. Я знаю, что ей нужно именно то, что я мог бы ей дать, она могла бы дать мне то, но я даже не знал, что мне нужно именно это.
Она понимает меня. Она уважает меня. Она поражает меня. Она предсказывает мне. Она никогда, с момента как я ее встретил, не заставляла меня чувствовать, что моя неспособность слышать, это что-то плохое.
Я так же могу сказать, просто смотря на нее, что она любит меня. Это служит еще одним доказательством того, что мне нужно сделать уже давно.
Я неохотно продвинулся вперед, схватил с ее ночного столика ручку. Я вытянул пальцы из ее ладони и открыл ее, что бы написать там:
Я закрываю ее ладонь, чтобы она успела прочитать это, пока я смотрю на нее, и я ушел, оставив позади всю половину моего сердца.
Я видела, как он закрыл за собой дверь. Держа свою руку плотно прижатой к моей груди, я не решалась прочитать то, что он написал на моей ладони.
Я видела этот взгляд в его глазах.
В нем были - боль, сожаление, страх. . .
Любовь.
Я все еще не решалась начать читать. Что бы там ни было написано, я боялась принять это, как угрозу моей надежде о нашем с ним “может, однажды”.
• • •
Я вздрогнула и открыла глаза.
Не знаю, что меня разбудило, но я поняла, что спала глубоким сном. Было темно. Я села на кровати и прижала свою руку ко лбу, морщась от боли. Я не чувствовала тошноту, но никогда в своей жизни я еще не испытывала такой жажды. Мне нужна была вода.
Встав и потянувшись руками над головой, я посмотрела на будильник. Он показывал 2:45 утра.
Слава Богу. У меня еще есть три дня, которые я могу использовать, чтобы оправиться от этого похмелья.
Направляясь в ванную Риджа, на меня вдруг нахлынуло незнакомое мне чувство. Я остановилась перед дверью.
