Все написанное ниже я старался придумать сам, не пытаясь взять расхожие байки, известные анекдоты или шутки и, выдав их за свои, блеснуть свежестью мысли.
К сожалению, я не могу утверждать, что все идеи и образы в книге принадлежат мне, вполне возможно, что я что-либо неосознанно и стянул где-нибудь, но делал я это не специально.
И все же предлагаю договориться: если какую-либо мысль или шутку вы никогда не слышали ранее, оставьте за мной хотя бы временное право называться ее автором до тех пор, пока вы не встретите ее где-либо еще. И я всегда готов подтвердить, что, видимо, да, бес попутал, это мог придумать и не я.
Касательно того, что именно послужило основой данной книги, могу с чистым сердцем назвать два произведения, которые и явились первопричиной ее написания: это «Миф» Роберта Асприна (отдельное спасибо за замечательные эпиграфы к главам, эту идею я честно уворовал) и «Заклинание для хамелеона» Энтони Пирса.
И последнее. В этой книге сюжет не планировался как главное блюдо. Просто, несколько устав от чтения многостраничных творений с пространным сюжетом, призванным скрыть отсутствие мыслей, мне стало интересно сделать нечто противоположное — всунуть множество идей в пытающуюся это выдержать сюжетную канву.
Даже немногочисленной категории подлинных знатоков жанра, умеющих ценить книгу не только по ее толщине и виду картинки на обложке, нелегко будет вспомнить произведение, где нет ни убийств, ни любви и которое, тем не менее, завоевало бы мировую известность и славу.
Впрочем, ничего этого я и не ожидаю, хотя и надеюсь, что пару приятных минут она все же сможет вам доставить.
I hate magic… especially while levitating.[1]
Ну какой же я пессимист! Я всегда верю в лучшее. Просто не уверен, что это лучшее произойдет именно со мной.
— Доскопрочтенные маки!
Что?! И
Да он не может произнести правильно даже приветствие! Мой незабвенный наставник Кали ибн Сальх, пусть вечно гурии расчесывают ему бороду и целуют пятки его сафьяновых туфель, когда в годы своей молодости выступал перед Советом, говорил таким голосом, что птицы замирали от восторга в полете, а каменные львы садились в изумлении на задние лапы!
А какая у него была грация! Казалось, будто все детство он носил на голове кувшин с кипящей лавой! (Правда, если ориентироваться на его брюшко, он, видимо, проглотил того, кто посмел предложить ему подобный способ передвижения).[2] И даже внушительный живот только придавал ему дополнительную солидность и величественное изящество.
А с какой интонацией достопочтенный учитель умел читать заклинания! Столь прочувствованно, что даже грубые ифриты украдкой вытирали слезу. А
— Ну-ка, в качестве вступительного вопроса, попробуй произнести формулу, встречающуюся в каждом втором заклинании:
— …Именем Твоим повелеваю!
— Имеем, творим, поливаем!
Волшебник, услышавший данную трактовку из уст абитуриента, начал стремительно наливаться краской. Причем его лицо, будто некий старательный маляр для надежности покрывал холст несколькими слоями краски, приобрело последовательно сначала ровную розовую, потом прозрачно-красную, затем грязно-бурую и, наконец, темно-фиолетовую окраску. Котел его терпения приготовил зелье, и оно обрушилось на голову бедного кандидата в студенты самой известной и старой во всем Гертале Школы Магов.
— Что
