— Какая есть. — согласно проговорила Надежда Шевцова, усаживаясь в придвинутое к столу подруги кресло и рассматривая расположенный на нём натюрморт. — На моём посту другой быть нельзя!
По центру свободной от бумаг столешницы стоял хорошо знакомый штоф с рубиновой жидкостью внутри, те же рюмки и вазочка с пирожными. «Своеобразное дежавю получилось!» — скользнула мимолётная мысль. — «Даже костюм на Антонине тот же. Только на этот раз подготовилась заранее, подчёркивая неформальность обстановки».
Не дожидаясь, пока приглашённая усядется поудобнее, хозяйка кабинета уже разлила настойку по рюмкам и теперь раскладывала пирожные по миниатюрным тарелочкам. И снова, как и в прошлый раз, первая проба напитка и сладостей прошла в полнейшей тишине.
«Везёт же некоторым!» — в который раз размышляла Надежда. — «Сколько её знаю, постоянно ест свои любимые эклеры. И не поправляется! Куда у неё все эти калории деваются? А мне снова придётся минимум пол дня голодать или хорошенько попотеть несколько часов на тренажёрах».
Как и в прошлый, и в большинство предыдущих визитов, деловой разговор начался со второй порции угощения, когда государыня опять, поджав ноги забралась на своё кресло:
— Какие новости по Счастливчику? И почему, кстати, Счастливчик?
— Ну, а как его ещё назвать? — министр МВД предпочла ответить сначала на второй вопрос государыни. — Посуди сама.
С видимым сожалением отставив в сторону едва пригубленную рюмку, Надежда начала перечислять, вспоминая все подробности так заинтересовавшего государыню дела, загибая пальцы на своих руках:
— Первое — выжил в пожаре, получив незначительные ожоги. Оставим пока в стороне сам факт непонятного возгорания.
Взглянув на начальницу, Надежда увидела, что та согласно кивнула головой.
— Второе — продолжила она дальше — не утонул в воде. То есть не захлебнулся в той луже, в которой его нашли. Напомню в ней он лежал неизвестно сколько времени лицом вниз. А лужа по воспоминаниям полицейских была глубокая — только затылок и торчал над водой.
Снова подняв глаза, Надежда увидела повторный согласный кивок.
— Третье — вовремя подоспевший экипаж полиции, который его обнаружил и доставил в находящуюся рядом больницу.
— Прошёл огонь и воду. — хмыкнула Антонина. — А в больницу его привезли под аккомпанемент «медных труб» полицейской сирены.
Дальше докладчица перечисляла уже не глядя на собеседницу, стараясь не выдать удивление причудливому ходу мыслей собеседницы:
— Удачно проведенные реанимационные мероприятия вовремя оказавшимся на месте реаниматологом наивысшей квалификации. Успешно перенесённое тяжелейшее, судя по его протеканию, заболевание, причина которого до сих пор не установлена. Наличие сразу двух суперов четвёртого ранга с медицинской специализацией в одной больнице, которые бесплатно сводят ожоговые рубцы с тела и занимаются лечением пациента. Для справки — в некоторых областях страны таких специалисток просто нет. Дальше — один из этих суперов становится опекуном, а потом и приёмной матерью пацана, а второй — тёткой. Причём, что одна, что вторая, как сама понимаешь, довольно обеспеченные, благодаря своим уникальным способностям, люди. После выписки парень уже обеспечен документами, жильём и всем необходимым. По-моему, поводов для такого псевдонима предостаточно!
— Но он потерял память! — напомнила государыня, глядя на все загнутые пальцы на руках министра и подняв вверх свой указательный.
— Как по мне, то это небольшая плата за всё перечисленное. — возразила Надежда, разжимая ладони. — А если забыть об амнезии, то со здоровьем у него после пережитого всё не просто хорошо, в отличие от многих юношей, а очень даже отлично! Как с физическим, так и с психическим.
Заметив, что собеседница хочет что-то сказать, женщина поспешила закончить свою аргументацию:
— Кроме того, в результате заинтересованности самой государыни и самого — Шевцова, передразнивая подругу, задрала к потолку свой палец — министра внутренних дел, его круглосуточно охраняет немаленькая группа профессионалок моего ведомства. Вот так!
— Насчёт его физического состояния я помню — ты докладывала об этом в прошлый раз. А вот про психическое слышу впервые! — заинтересованно произнесла Антонина, дослушав до конца своего министра.
— По словам моих медицинских консультантов после диагностирования случая амнезии обычно проводится проверка психологом состояния психики пациента. Мало ли как произошедшее могло повлиять на пострадавшего. Этого в случае Счастливчика сделано не было. Хотя, как мне доложили, разговор о необходимости беседы психолога с ним проходил. Но парень почему-то испугался этой, в общем-то безобидной и, понятное дело, совсем безболезненной, процедуры.
— Тут я его прекрасно понимаю. Кому понравится, когда посторонний человек начнёт копаться в твоей голове?
— Я, как и ты, всё это тоже прекрасно осознаю. Но сколько лет нам с тобой, а сколько мальчишке? Откуда в его возрасте он может знать такие вещи, да ещё после потери памяти? А может нет никакой амнезии?
