Да что же больно-то так? Изверги! Комсомольцы (я — комсомолец?) не сдаются! О, замолчали. Молчат! Что-то скучно и даже неспокойно как-то стало от этого молчания.
— Есть! Завёлся, слава Богу! Ритм синусовый, дыхание слабое, но стабильное.
Точно, меня же Слава зовут. Нашлось, родимое! Как я и говорил, никуда оно из закрытой (а рот я точно не открывал) головы не делось. А это мужское имя или женское? И мне же сегодня исполнилось семнадцать лет. Подождите, у меня день рождения? И я его так отмечаю?
— Продолжайте дальше по протоколу без меня.
И без меня тоже. Устал я от такого беспокойного и напряжённого (ха, каламбурчик получился!) празднования. Надо поспать. Темнота, тишина, покой…
«Главе Департамента алиментации43 мужчин МВДР полковнику…
начальницы управления А майора…
На выполнение распоряжения № ДАМ-А-05-11-11 от 2 февраля 2040 г.
В результате выборочного сетевого мониторинга служебной деятельности территориальных отделов МВДР специалистками моего управления 28 апреля 2086 г. был обнаружен доклад экипажа номер 43 дорожно-патрульной полиции Пензенского ОВД.
Из доклада следует, что 25 апреля 2086 г. в 7 часов 10 минут во время патрулирования южной окраины указанного города упомянутым экипажем на территории заброшенного предприятия обнаружен раздетый мальчик с многочисленными следами термических воздействий на коже головы, шеи и рук.
Привести в чувство находящегося без сознания ребёнка на месте не удалось. Свидетелей на месте происшествия не оказалось. Пострадавший доставлен в Пензенскую областную клиническую больницу.
Идентификацию потерпевшего из-за отсутствия удостоверения личности и персонального идентификатора-коммуникатора произвести на месте не удалось. Мальчику на вид около двенадцати-тринадцати лет».
«Обеспечить постоянный мониторинг деятельности Пензенского ОВД по данному происшествию. Докладывать ежедневно или в случае появления новых сведений».
В палате реанимационного отделения из шести наличествовавших коек занята была всего одна, расположенная у дальней от наружного окна стены, напротив двери, отделяющей палату от сестринского поста. Пациент лежал на жёсткой трёхсекционной кровати, укрытый до подбородка белоснежной простынёй.
На прикроватной тумбочке у изголовья кровати расположился дефибриллятор. Рядом с ним попискивали и помигивали огоньками и цветными экранами электрокардиоскоп и кардиомонитор, провода от которых тянулись к лежащему без сознания человеку.
С противоположной стороны находились аппарат искусственной вентиляции лёгких и наркозная аппаратура. Аппараты были отключены, так как человек, лежащий на кровати, дышал самостоятельно и в наркозе не нуждался.
Соседние кровати не были отгорожены передвижными шторами, потому что пациент в палате был один и ни зрительная, ни акустическая изоляции от других больных ни ему, ни отсутствующим соседям были не нужны.
За компьютеризированным рабочим столом сестринского поста, находящегося в соседнем помещении за большим стеклянным окном, подперев голову рукой, сидела молоденькая медицинская сестра, одетая в спецодежду бирюзового цвета. Её глаза внимательно отслеживали показания, передаваемые работающей реанимационной аппаратурой. Показания этих приборов девушка периодически записывала аккуратным, почти каллиграфическим почерком, отличным от почерков большинства врачей, в журнал состояния своего единственного на сегодняшний день пациента.
Повернув голову в сторону открывшейся двери, медсестра увидела входящую женщину в белом медицинском халате — свою начальницу, которой являлась заведующая отделением реанимации и интенсивной терапии.
— Здравствуйте, Мария Степановна! Вы ещё не ушли домой? С утра ведь на ногах. — протараторила медсестра, вскакивая на ноги. — А у нас всё в порядке! Вы не волнуйтесь.
— Здравствуй, Людочка! Ты уже заступила на пост. Умница! — проговорила вошедшая, подходя к столу и просматривая записи лежащего на столе журнала. — Как состояние больного? Не шалит наш молодец?
— Да нет, смирный он — лежит и сопит в две дырочки. За все дни, как мне сказали, даже не шевельнулся ни разу. А других пациентов, как вы знаете, у нас сейчас нет. — ответила Люда. — Непривычно, даже как-то.
— То, что нет других пациентов — это хорошо! — листая журнал, сказала заведующая. — Нам и этого хватило с головой — только с третьей попытки откачали.
Войдя в палату и подойдя к кровати с пациентом, женщина, закрыв глаза, провела руками над телом лежащего больного сверху-вниз и потом снизу-вверх. Тяжело вздохнув, просмотрела показания приборов и поправила простыню, укрывающую лежащего человека.
