Кетрин нависает над ним сзади, целует в щеку, и когда тот открывает глаза, то видит в своих руках детскую обувь сделанную в виде кедов из джинсовой ткани. Элайджа улыбается, и Кетрин понимает, что это доставило ему счастье. Ему доставило счастье то, что она борется со своими демонами, как и он. Пусть она и не знала, каково это быть матерью, не думала о перспективе материнства, но мечтала, что однажды это станет возможным и важным. Теперь это возможно, и за какие-то пару недель она поняла: Ее ребенок и есть свет в их жизнях, то, за что стоит бороться. Он счастлив зная, что станет отцом, зная, что у них есть второй шанс, которым они воспользуются правильно, Элайджа счастлив, ведь он не утратил веру в семью, а Кетрин счастлива, зная, что рядом с ним она чувствует себя защищенной. Он всегда будет ее защищать.
— Мне никогда не протягивали руку, когда я падала. Никто не заботился о моём разбитом сердце. Никто не прибегал с платком, когда из моих глаз лились слёзы. Поэтому я всё привыкла делать сама. И я не грубая, просто характер у меня такой. Элайджа ты дал мне второй шанс и надежду, а людям нужно немного надежды время от времени. Я не изменилась, но это что-то… Огонек надежды для нас – это наш ребенка.
— Я всегда буду рядом с вами, Катерина. До конца. Я защищу вас от всех. Начать заново не так уж и легко. Это не тьма, а немного света и надежды на будущее.
Теперь Кетрин понимает, что их ребенок - это немного надежды для них. Надежды на будущее и искупление за прошлые ошибки и пролитую кровь.
Она рядом с ним, когда они поднимаются по трапу и входят в салон самолета и садятся на свои места. Она будет там, рядом с ним, когда начнется их новая жизнь. Он будет рядом там, рядом с ней, чтобы защитить ее и любить.
Он крепко держит ее за руку и не отпустит. Она больше не хочет больше слёз, но на ее глазах слезинки, когда она смотрит на Элайджу. Теперь они вместе, и Элайджа не оставит, не отпустит, не забудет, не предаст.
Исправить уже ничего невозможно, и прошлое они не исправят, но сейчас они на пути к новой жизни. Сейчас они на пути к чему-то новому и светлому. Сейчас они на пути к их будущему, в котором есть светлый огонек надежды. Этот огонек надежды их будущей ребенок, который и направит их, на путь будущего и искренне будет любить своих родителей и верить вместе с ними в лучшее. Этот ребенок заставит их видеть свет даже, когда над ними нависнет тьма. Этот ребенок заставит их сражаться за свет и найти путь из тьмы. Тьмы, в которой они были столько лет. Теперь они на пути к свету. Впервые за столько лет они обрели надежду. Они обрели то, чего не хватало долгие годы. Теперь они знают, что будут сражаться за семью. Вместе они докажут, что семья – это сила. Сила, которая направляемая любовью. Сила, которая преодолеет любую тьму.
Хейли прозрела, но уже слишком поздно, чтобы исправить. Исправить уже ничего не возможно, потому что в кузове ее грузовика три гроба, а ее дочь даже не разговаривает с ней, а только смотрит на огоньки проезжающих машин, и Хейли замечает это.
— Тебе нравятся огоньки, Хоуп?
— Да, мама, но почему мы уезжаем?
— Так нужно, сладкая.
— А папа поедет с нами? Тетя Ребекка? Тетя Фрея?
— Нет, мы поедим одни, только остановимся сейчас, и дальше поедем одни…
Хейли нажимает на педаль тормоза, открывает дверь, спрыгивает на асфальт и дожидается машины Сейдж и Джоша.
Хейли думает, что прозрела слишком поздно, ведь только сейчас она осознала, что Клаус сделал все правильно ради их дочери, ради семьи. Он спас каждого. Он принес себя в жертву ради тех, кого любил, и, думая об этом Маршалл-Кеннер тяжело вздыхает.
— Хейли, - Сейдж хлопает дверью машины и подходит к брюнетки.
— Ты плачешь? - шепчет Маршалл, замечая слезинки на щеках Сейдж.
— Это тяжело, Хейли, мой муж не жив и не мертв, - кивает рыжеволосая, как бы пытаясь отогнать от себя худшие мысли. — Твой муж умер, защищая тебя, и знаешь, возможно, правильно, что ты желаешь лучшей жизни для своей дочери, а я не знаю, что скажу сыну, когда вернусь.
— Сейдж, - Маршалл вздрагивает и заключает женщину в свои объятья.
— Я просто хочу попрощаться и сказать, что не успела, - всхлипывает Сейдж.
Маршалл открывает кузов грузовика и Сейдж видит три гроба с буквой « М », и эта картина вводит ее в оцепенение. Хейли бы сказала, что это план Клауса, и ей самой не по себе от того, что Клаус буквально поместил свою семью в ящики. Маршалл опускает голову и молчит, когда Сейдж опускается на колени, открывая крышку гроба.
Ее глаза закрыты, и Сейдж думает только о том, что она должна преодолеть себя, как бы тяжело не было. Сейдж должна открыть глаза и не скрывать, что ей тяжело и она виновата в потери мужа.
— Прости… Наша вечность закончилось…
Сейдж проговаривает каждое слово и не желает верить в то, что она говорит эти слова. Но, большем шоком для нее становится, когда рука Финна хватает ее руку.
