Она продолжила с легким раздражением в голосе:
— Ну… и почему же вы несчастливы? У вас есть все причины быть довольным.
— О некоторых вещах трудно говорить, — сказал он задумчиво. — Я хотел… — и внезапно остановился.
— Ну… О'Мара. Чего же вы хотели? Или, возможно, вы не хотите сказать этого мне?
О'Мара смотрел в пол.
— Не всегда важно, чего мы хотим, — сказал он резко.
Почти незаметно она придвинулась к нему.
— Иногда я вас совсем не понимаю, — сказала она. — Вы самая цельная личность, которую я когда-либо встречала. Вы знаете, чего вы хотите и как вы этого добьетесь. Затем по какой-то неизвестной причине, когда вы уже добились успеха в трудном деле и все хорошо, вы чувствуете себя несчастным и не знаете почему. Это даже неразумно.
— Конечно, я знаю почему, — сказал он с раздражением.
— Итак, вы знаете. — Танга подняла брови. — Но вам трудно сказать это мне. Должно быть, это касается меня? Я прошу вас сказать мне о том, что касается меня и делает несчастным вас. Я думаю, что имею право знать это.
О'Мара снова пожал плечами. Он достал из портсигара маленькую сигару и мрачно уставился на нее.
— Хорошо, я скажу вам. Хотя я и дурак, что говорю это.
— Вы не можете быть дураком, О'Мара.
— Когда я только что шел по платформе, — сказал О'Мара, все еще глядя на сигару, — после того как купил билет в Париж и отправил багаж, я задумался о себе. Не подумайте, что этим я только и занимаюсь.
— Да? И вы подумали?..
О'Мара сказал нетерпеливо, не глядя на нее:
— Я подумал, что я круглый дурак. Я подумал о своей вилле около Ванса. Красивое место — о нем можно только мечтать — место, которое кажется раем, особенно после такой работы, которую мы только что проделали. — Он замолчал.
— Я слушаю, О'Мара, — мягко сказала она.
— И я подумал, — продолжал он, — что здесь я нахожусь на дороге в Париж. А в тот вечер, когда мы прибудем туда, мы попрощаемся, и на этом все кончится.
Он сердито прикусил кончик сигары.
— Я не очень хочу в Париж. Я хочу на свою виллу, но не хочу туда один. Мне будет плохо одному. Мне о многом хочется поговорить с вами — о стольких приятных вещах. Был даже такой момент, когда я сдуру едва не пригласил вас с собой. Если бы вместо того, чтобы пересаживаться в парижский поезд, мы сели бы в поезд на Ванс, а там взяли машину до виллы. Через некоторое время я понял, что эта идея абсурдна.
— Да? — сказала Танга. — А почему?
— Во-первых, я знаю, что вы ответите нет. А во-вторых, есть еще одна причина, но она не имеет значения, потому что я знал, что вы мне откажете.
Она сказала, капризно надув губы:
— Меня интересует вторая причина. Поэтому давайте представим, что вы попросили меня и я согласилась. Итак… вторая причина.
— Если бы вы согласились, я был бы настолько счастлив, что это трудно себе представить. Но даже если бы все было именно так, ничего хорошего из этого не получилось бы. Даже, если…
Она резко сказала:
— Я была бы рада, если бы вы не уклонялись от ответа. Так почему бы не получилось ничего хорошего?
О'Мара представлял собой довольно жалкую картину.
— Причина очевидна, — сказал он. — В этом году… в следующем году… когда-нибудь… вы и я можем быть вместе брошены на какую-нибудь опасную работу. Ситуация может быть очень жесткой, как и та, которую мы только что перенесли. Вы должны понимать, что такое будет невозможно после нашего совместного отдыха на вилле. Представьте… как после этого я мог бы рискнуть вашей жизнью, сделать такую же опасную работу, какую мы только что проделали? После того как…
— О'Мара, — сказала Танга тихо, — простите меня, но вы дурак. И еще какой дурак. Вы даже не понимаете, что… вы так глупы, что даже не осознаете, что… — в ее голосе проскользнуло тихое раздражение.
— Наш поезд прибыл, — сказал О'Мара. — Пойду, займусь багажом, — и вышел.
В два часа паровоз выпустил пары на станции.
— У нас здесь пересадка, — сказал О'Мара. — Наш поезд на противоположной платформе. Я договорился о плацкарте. Вы найдете вагон, а я займусь багажом.
— Хорошо, — ответила Танга, — я пойду. — Носильщик показал ей купе и ушел.
Через несколько минут он вернулся с ее маленьким саквояжем, пыльником и перчатками О'Мары. Носильщик положил вещи на полку и вышел.
Проходящий по коридору контролер заглянул в ее купе и сказал:
— Вы можете не беспокоиться, мсье отдал мне ваши билеты.
— Когда мы прибываем в Париж? — спросила она. Контролер удивленно поднял брови.
— Этот поезд не идет в Париж, мадам. Этот поезд идет в Ванс. Вы же только что пересели с парижского поезда.
— Понятно… Спасибо. — Она побледнела от ярости.
Контролер пошел дальше по коридору. В следующем купе он почти столкнулся с О'Марой.
— Мсье, — сказал он, — очень странно. Мадам думала, что она находится в парижском поезде. Я сказал, что это не так, что я видел билеты, то…
— Ты внук кретина, — сказал О'Мара кратко по-французски. — Мне ничего бы больше не хотелось, как изрубить тебя ножом на кусочки.
— Но… мсье!
