«Фейсбук». Поколебавшись с минуту, Эллен открыла приложение. Проигнорировав новые сообщения и запросы на добавление в друзья, она поискала имя «Лив Линд» и просмотрела ее стену. Ничего. Никаких надписей типа «Покойся с миром».
Она открыла фотоальбом Лив и увидела несколько фотографий. На одной та стояла с бокалом розового вина в руке. Опубликована больше года назад. Длинные светлые волосы. Круглые щеки. Другое фото снято прошлым летом, когда она ехала куда-то на теплоходе и еще одна фотография, где она со счастливым лицом стоит под зонтом. Закончила гимназию в Умео, а затем изучала экономику в Кристианстаде.
Что ей понадобилось в Стентуне?
Эллен открыла список ее друзей, прокрутила сто двадцать одно имя. Общих друзей у них не оказалось, что само по себе неудивительно, однако нередко выясняется, что ты как-то связан с людьми, с которыми раньше не встречался и о которых даже не слышал.
От тоски Эллен продолжала гуглить, но больше никакой информации не нашла.
Усевшись на постели, она набрала номер полиции и попросила соединить ее с Бёрье Сваном. Всего несколько сигналов — и он снял трубку.
— Да-да, Бёрье Сван слушает.
Голос был низкий и сочный — Эллен предположила, что Бёрье за пятьдесят.
— Добрый день! Эллен Тамм, редакция новостей четвертого канала. У меня к вам несколько вопросов по поводу убийства в Стентуне — Лив Линд.
— Вы сказали — четвертый канал? — он рассмеялся.
— Именно так, а что в этом смешного?
— Нет, извините, просто никогда не знаешь, от чего вы, журналисты, заводитесь.
— Что вы имеете в виду?
К горлу подступила волна раздражения, но Эллен понимала, что сейчас не лучший момент, чтобы вступать в конфликт.
— Вы можете подтвердить, что речь идет о Лив Линд?
— Нет, я ничего не могу подтвердить. А вот вы можете объяснить мне: на прошлой неделе мы занимались другим убийством, в Брандчарре, там тоже женщину забили до смерти. Вам известно об этом?
— Да, — ответила Эллен. Она знала такое место, но об убийстве ничего не слышала.
— Тогда вы догадываетесь, что я имею в виду. Ни с одного телеканала нам тогда не позвонили. Что именно вас так заводит? Мне всегда это было интересно. Почему на этот раз вы звоните?
Она прекрасно поняла его мысль.
— Случайность, — пробормотала она. — Мы не можем освещать все события, но стараемся по мере сил.
Ей стало стыдно за свой канал и за себя лично.
— Но сейчас я заинтересовалась этим делом, и очень важно, чтобы СМИ и полиция вели конструктивный диалог. Вы можете дать какую-нибудь информацию?
— К сожалению, ничего не могу сказать — кроме того, что мы расследуем тяжкое преступление.
— Что стало причиной смерти?
Он вздохнул.
— Я не имею права вдаваться в детали. Жестокое преступление — вот все, что я могу сказать.
— Как вы считаете, что именно произошло?
— Мы ничего не считаем, а просто исходим из имеющейся у нас информации. Сегодня мы провели обследование места. Опросили живущих неподалеку, побеседовали с потенциальными свидетелями. Больше я ничего не могу сказать.
— Родственникам сообщили?
— Мы продолжаем расследование. Спасибо за звонок.
— Запишите мой номер — на случай, если вам что-нибудь захочется рассказать.
Они обменялись номерами и закончили разговор, но, уже собираясь положить трубку, Эллен услышала, как в телефоне зашуршало.
— Алло! — сказала она, но он, похоже, не слышал ее. Зато его собственный голос слышался чуть в стороне от телефона.
Он не положил трубку.
Машинально увеличив громкость на своем телефоне, Эллен попыталась разобрать, что там говорят. В трубке шуршало и потрескивало. Эллен удалось понять, что речь идет о четвертом канале. Что что-то там немыслимо. Услышать, что именно он говорит, было нелегко, но она открыла приложение для записи звука и нажала на красную кнопку — на случай, если он скажет нечто ценное.
Внезапно звук стал более отчетливым.
— Чего тут такого интересного? Эта баба получила по заслугам.
Бёрье рассмеялся — как и его собеседник на заднем плане.
— В конце концов ее парню надоела вся эта ерунда, и он решил положить этому конец.
— Да, история стара, как мир.
Еще несколько смеющихся голосов.
— Баба должна знать свое место…
Смешки и кашель.
— Сама виновата. Когда трахаешься направо и налево, дело обычно плохо кончается.
Дыхание стало прерывистым, спиной она чувствовала, как колотится сердце Патрика.
Он поцеловал ее в плечо, запустив руку под одеяло.
— Хочу взять тебя сзади, — прошептал он, прижимаясь к ней своим горячим телом.
— Пожалуйста, просто обними меня, — сказала Александра и взяла его руку в свою.
— Ты знаешь, мне скоро надо уходить.
Он поцеловал ее в затылок.
— Знаю. Именно поэтому. Обними меня покрепче.
Ей хотелось лежать так с ним всю ночь. Хотя она давно должна была привыкнуть, но каждое такое расставание давалось ей с боем. Внезапно она почувствовала на плече что-то мокрое.
— Ты плачешь? — прошептала она и почувствовала, как внутри все сжалось.
— Просто все это так ужасно.
— Знаю, — ответила она и крепче сжала его руку. — Нам всем тяжело.
